Марк Твен и Америка
Шрифт:
А.И.Старцев
Марк Твен и Америка
1
Марк Твен - великий американский писатель, внесший огромный вклад в литературу своей страны.
Но это не все, что можно сказать о Твене. Марк Твен - одна из важнейших фигур американской жизни и американской культуры в целом. Неисчислимыми нитями связан он с ходом развития своей страны, ее национальными особенностями и социальными противоречиями, и эта глубокая связь ощутимо проходит во всем его творчестве.
Выйдя из гущи народа, он стал блистательным представителем американской гуманитарной интеллигенции. При том он не перешел, подобно
Значение Твена как художественного историка США трудно переоценить. Бернард Шоу однажды сказал, что исследователю американского общества XIX столетия придется обращаться к Твену не реже, чем историку французского общества XVIII века к сочинениям Вольтера. В развитие этой мысли Бернарда Шоу надо добавить, что и тот, кто желает узнать американскую жизнь XX века, вплоть до самой живой современности, тоже найдет у Твена много важного и актуального - такова проницательность и обобщающая сила таланта этого великого американца.
Значение и роль Твена как могучей формирующей силы в американской литературе не только на ослабевает с годами, но утверждается вновь и вновь со все возрастающей силой.
"Вся современная американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется "Гекльберри Финн". Это лучшая наша книга... Ничего подобного до нее не было. Ничего равного не написано до сих пор".
Эти слова принадлежат одному из крупнейших и наиболее влиятельных мастеров и новаторов в новейшей литературе США - Эрнесту Хемингуэю.
2
Самюэль Ленгхорн Клеменс, известный читателям всего мира под именем Марка Твена, родился 30 ноября 1835 года в штате Миссури в крохотной деревушке Флорида. Твен позднее шутил, что, родившись, увеличил население Флориды на целый процент.
Родители Твена были коренными американскими поселенцами английского происхождения с примесью ирландской крови. Джон Клеменс, отец писателя, провинциальный юрист, был лишен тех практических качеств дельца, которые требовались, чтобы преуспевать в США 1830-1840 годов, и семья большей частью нуждалась. Злоключения Гоукинсов в первых главах "Позолоченного века" - во многом семейная хроника Клеменсов.
В 1839 году Клеменсы переехали в городок Ганнибал на реке Миссисипи. Здесь будущий писатель провел свое отрочество. Ганнибал изображен Твеном под именем Сент-Питерсберга в знаменитых полуавтобиографических книгах о Томе Сойере и Гекльберри Финне.
Двенадцати лет Сэм потерял отца, был вынужден бросить школу и поступил "за одежду и стол" в местную газету "Миссури курьер". Это был ничем не примечательный печатный листок, какие выходили в США в захолустных "медвежьих углах". Тем не менее, прикоснувшись к печатному слову, мальчик втянулся в серьезное чтение и даже опубликовал свои первые литературные опыты.
В 1853 году, восемнадцати лет, Твен начал проходить более серьезную жизненную школу. Он покинул родные места и пошел "в люди", бродячим наборщиком. Подолгу нигде не задерживаясь, он бродяжил четыре года и успел повидать не только Сент-Луис, столицу своего штата, но и крупнейшие промышленные и культурные центры США этих
Вернувшись из скитаний, двадцатидвухлетний наборщик решил осуществить заветную мечту своего отрочества - стать лоцманом на Миссисипи. Он проплавал четыре года, два года лоцманским учеником ("щенком") и еще два года полноправным водителем речных пароходов. Позднее Твен утверждал, юмористически утрируя по своему обыкновению, что, плавая лоцманом на Миссисипи, он "узнал и изучил все вообразимые типы человеческой натуры, какие возможно встретить в художественной, биографической и исторической литературе".
Действительно, это была важная глава в его жизни. Твен гордился своей профессией, был искусным водителем; и трудно сказать, насколько могла затянуться его лоцманская карьера, если бы война Севера и Юга и последовавшая блокада реки Миссисипи не нанесли удар гражданскому пароходству. "Мне пришлось искать другого заработка, - вспоминал Твен позднее, обозревая свои ранние годы.
– Я стал рудокопом в копях Невады, потом газетным репортером; потом золотоискателем в Калифорнии; потом газетчиком в Сан-Франциско; потом специальным корреспондентом на Сандвичевых островах; потом разъездным корреспондентом в Европе и на Востоке; потом носителем факела просвещения на лекторских подмостках, и, наконец, я стал книжным писакой и непоколебимым столпом среди других столпов Новой Англии".
Эту беглую автобиографическую справку следует прокомментировать.
В 1861 году старший брат Твена, Орион Клеменс, получил пост секретаря (помощника губернатора) территории Невада, на дальнем Западе США и взял младшего брата с собой. В Неваде Твен окунулся в новую жизнь, буйную и изобиловавшую контрастами. Он близко сошелся со старателями, сам переболел "серебряной (а потом и "золотой") лихорадкой". Не преуспевши в старательской деятельности, он поступил репортером в "Территориэл Энтерпрайз" - газету в Вирджиния-Сити, куда уже посылал написанные между делом юмористические очерки из жизни старателей.
"В душный августовский день изнуренный, покрытый дорожной пылью путник вошел, шатаясь, в помещение редакции "Энтерпрайз" и, скинув с плеча тюк с одеялом, тяжело опустился в кресло. Он был без пиджака, в выцветшей синей фланелевой рубашке. Порыжелая широкополая шляпа, револьвер у пояса, высокие сапоги с отворотами. Спутанные пряди каштановых волос падали на плечи незнакомца, борода цвета дубленой кожи закрывала грудь. Он прошел пешком сто тридцать миль, отделявшие старательский поселок Аврора от Вирджиния-Сити".
Так описал Альберт Пейн, биограф писателя, - как видно с его собственных слов, - его первое появление в редакции "Энтерпрайз". Твену было двадцать семь лет, и он начинал всерьез свою литературную деятельность.
Твен быстро выдвинулся как фельетонист "Энтерпрайз". В это же время он окончательно останавливается на литературном имени Марк Твен (до того он подписывался в газете "Джош"). Мало кто знал в Неваде и потом в Калифорнии, что Марк Твен (mark twain, "мерка-два") - ходовой лоцманский термин на Миссисипи. "Марк-твен!" - выкрикивал на речном перекате лотовой матрос, убедившись, что глубина достигает двух морских саженей (около четырех метров) и пароход безопасно может следовать своим курсом*.