Маркиз и Жюстина
Шрифт:
Не проигнорировал! Ответил! И я поняла, что он тоже неравнодушен к Японии, к тому же знает больше меня.
А потом он отлавливал у меня скрытые цитаты из Ницше и Платона, грузил историей дзэн и самурайской этикой, и душа моя полнилась удивлением и ликованием. Письму к десятому я поняла, что влюблена.
Вот это да! Мы дотрепались до десятого письма! Вообще-то здесь народ быстрый: во втором письме просят фотографию, а в третьем назначают свидание. Мне иногда кажется, что по сравнению с остальными бэдээсэмерами
Фотографию он все-таки попросил. Я задумалась о том, что бы меня могло обломать в его внешности. Рост ниже ста шестидесяти, вес больше ста или, скажем, запах давно нестиранных носков?..
Фото я тщательно отретушировала в фотошопе и с некоторым внутренним содроганием приаттачила к очередному письму, попросив и его фотографию. Не то чтобы моя физиономия совсем никуда не годится… Мне даже приходилось слышать, что я красива, но не так часто, чтобы в это поверить.
«Вы симпатичная девушка, – гласил ответ. – Давайте встретимся».
К письму приаттачена фотография, с которой смотрит вполне приятный молодой человек.
«Вероятность того, что вы нарветесь на маньяка, довольно мала, но все равно надо соблюдать осторожность. В Теме могут найтись люди, опасные для обоих полов». – Я четко усвоила эту рекомендацию с основного бэдээсэмного портала и навела о Маркизе справки у Кабоша. Мэтр его знал и рекомендовал как человека уравновешенного, разумного и порядочного. Я вздохнула с облегчением и на свидание пошла.
Пригласил он меня, понятно, в сушницу, не так чтобы дорогую, но вполне приличную. Я приехала на полчаса раньше и пошла гулять по окрестностям, дабы изобразить опоздание. Ну хотя бы на пять минут!
У входа торчат желтые стволы бамбука, похожие на противотанковый еж, и прохаживается сын степей в красно-белом одеянии, долженствующий изображать японца.
Вхожу в зал и ищу глазами Маркиза, до смерти боясь, что все-таки пришла раньше.
Он сидит один за столиком и рассеянно смотрит меню.
Поднял голову, улыбнулся… и сердце у меня упало, потому что мои шансы тоже стремительно падают до нуля. «Действительно симпатичный, – обреченно подумала я. – Гораздо лучше, чем на фотографии».
– Я не опоздала?
Ага! Старательно дотянула до семи минут!
– Нет, это я пришел раньше. – И эта фраза кажется не уступкой и не данью вежливости, а милостью короля.
Мы проговорили до закрытия заведения. Он с улыбкой оплатил счет, и я даже не догадывалась тогда, что практически его разорила.
В принципе, Доминант не должен подавать сабе пальто, но мы пока еще просто мужчина и женщина, и он подал, и это было, как шуба с царского плеча.
Мне хотелось проветриться после выпитого сакэ, и мы пошли по ночной Москве.
– Пойдем ко мне! – сказала я. – Здесь недалеко.
Мне бы было обломно, если бы
У меня дома мы еще пили чай. Я посмотрела на часы: три. И решила проявить инициативу.
– Я сейчас. Жди!
Вернулась из прихожей с шелковым шарфом и опустилась перед ним на колени.
– Свяжи мне руки!
Улыбнулся, словно только этого и ждал. Связал мне запястья. Совсем не больно. Поднялся с места, положил руку на плечо.
– Встань! – Это звучало как приказ. – Пошли!
Он ведет меня в спальню, а я уже на грани головокружения. Кладет на кровать (на мой взгляд, слишком бережно), привязывает шарфом к спинке. Я на минуту вспомнила о том, что на мне белье от «Крилони» за двести баксов. Вообще-то жалко, если будет рвать или резать. Но тут же решила: ну и хрен с ним! Удовольствие того стоит. Интересно, у него ножи есть? Впрочем, откуда? Не таскает же он их за собой по барам, тем более что ничего такого не планировал.
То, что он меня банально раздел, меня слегка расстроило, но, в конце концов, приличный человек должен получить разрешение на то, чтобы портить чужую вещь. Язык есть. Если ты чего-то хочешь – просто скажи партнеру. Я была уверена, что на разрезание белья он согласится так же легко, как на шарфик.
Ладно! И без того мне было так хорошо, как никогда не было.
На следующий день, вечером, мы попробовали воск.
В фантазиях пытки кажутся приятными, но трудно поверить, что это возможно на самом деле. В тот вечер я поняла, какой лаской может быть умеренная боль.
Он завязал мне глаза.
Холод металла на внутренней стороне бедер. Есть у него ножи! Словно угадывает желания!
А я погружаюсь в тепло и сладость, пока он тупым лезвием счищает воск.
Острие ножа поднимается выше, касается клитора, медленно поворачивает, раздвигая половые губы. Наверное, увидел влагу на клинке – нож зазвенел по полу, а он вошел в меня. Я закричала, срываясь вниз с вершины оргазма, и укусила его за плечо. А потом почувствовала биение его плоти.
– Господин мой, тебе не больно? Прости меня!
И я припала губами к его руке.
– Больно, – усмехнулся он. – Но очень приятно.
Мы жили вместе около месяца, и я стала подумывать о том, не оформить ли нам отношения. Нет! Не то, что вы подумали. Стоять с ним перед теткой в загсе? Просто смешно! Но и ошейник рабыни меня не вдохновляет. Я все ношусь с идеей вассалитета.
Почему вассалитет мне нравится больше, чем рабство? Вассалитет – система открытая. Раб не может иметь рабов, для вассала же вполне естественно иметь других вассалов. Не то, чтобы я собираюсь завести нижнего, но сама возможность мне нравится.