Марко Поло
Шрифт:
Так рассказывал о Тавризе Марко Поло. Дополним его слова рассказом Клавихо:
«Этот город лежит в долине между безлесными хребтами гор. Город не окружен стенами. Горы с левой стороны подходят совсем близко к городу; вода, которая течет с этих гор, нездорова. Горы, которые с правой стороны, покрыты снегом; с этих гор бегут ручьи, они проведены в город и растекаются в нем по арыкам… В городе много хорошо отделанных улиц и переулков, есть большие рынки, со многими дверями, похожими на алькасерии [7] ,
7
Алькасерия – лавка, где продается шелк (испанское слово арабского происхождения).
В одном из проходов этого рынка продают духи и мази для женщин, и женщины сами приходят покупать эти благовония; женщины ходят совсем закутанные в белые покрывала, с сетками из черных конских волос перед глазами».
«На улицах и площадях этого города, – пишет далее Клавихо, – есть много водоемов и колодцев, весною их наполняют кусками льда, ставят много медных и жестяных кружек, и народ может пить».
Марко Поло мог покупать здесь или смотреть, как покупает его отец в лавке жемчуг.
Жемчуг покупали так: два купца садились друг против друга, руки покрывали платком, каждый сустав пальцев обозначал разные свойства жемчуга и цену его. Жемчуг различается по круглости, по величине, по оттенку, по подобранности. Два человека сидели друг против друга, руки их были закрыты, и пальцы спорили. Это такой торг, при котором не надо кричать. Этот язык должны были знать старшие Поло.
Многое в книге самого Марко Поло покрыто платком, и его можно понять только тому, кто знает язык купеческих пальцев.
Марко Поло не кричит о своих делах и не сообщает того, чего не следует знать генуэзцам.
Путь Поло извилист: по дороге купцы покупают и продают, делают заезды. Этим объясняется, что трудно построить их путь по прямой линии.
Медленно ехали Николо Поло и брат его Маффео.
Дичился их молодой Марко. Отец был ему незнаком, никогда он его раньше не видал. Говорил отец больше по-татарски, шутил не так, как в Венеции, вспоминал женщин, которых присылают путешествовать по пути в дар от хана. Забавлялся смущением сына, но ругал его, когда тот сам начинал шутить.
Путь через Южную Персию
Из Тавриза попали купцы в город Саве. Город лежал в развалинах. Отсюда направились они, вероятно, в город Иезд, или Язди. Это был большой красивый город. Тут выделывается, пишет Марко Поло, много шелковых тканей, называют их язди. Купцы торгуют ими с большой прибылью по разным странам.
Отсюда семь дней дорога шла по равнине. Попадались леса и заросли. Фазаны перебегали дорогу, подымались неохотно.
Марко Поло стрелял в них из лука.
Вдали показывались стада диких, быстро бегущих ослов.
Ночевали в поле, у костров, постеливши
Через семь дней пришли в царство Керман. Царство это только что покорили татары. Здесь были бирюзовые копи. Бирюза искони ценилась в Персии, хотя и говорили в народе, что бирюза – это кости людей, умерших от любви, и носить ее нехорошо, потому что любовь будет несчастной.
Шла бирюза; лучший сорт – просто отполированный, сорт похуже расписывался золотом, и слова талисмана прятали недостаток камня. Это была выгодная торговля.
Еще производилась здесь сталь превосходных сортов. Делали конскую сбрую, узду, седла, а также производили луки и колчаны. Женщины вышивали ткани.
В этой стране в горах водились лучшие соколы – маленькие, с красными брюшками и шейками. Соколиная охота была любимым делом и модой, сокол – лучшим подарком.
Сокол в персидской поэзии – символ подобострастия; ручные соколы покорно возвращались к господину и бегали перед ним, подняв крылья вверх и опустивши голову, с благородно-подобострастным видом. Так написано было в распространенной тогдашней книге «Беседы птиц».
По дороге из города Кермана попадались маленькие крепости, поселки, много дичи, хорошо было охотиться на куропаток с купленными соколами.
Ночами становилось холодно, путешественники едва спасались под одеялами и шубами. Шубы на них были персидские, с длинными рукавами.
Спали путешественники, засунув ноги в рукава.
Два дня шла дорога вниз. Через два дня встретили развалины города Команди.
Вообще развалин кругом было много.
Глиняные стены, лишенные крыш, расплывались. Иногда блестели среди развалин вымытые из стен блестящие изразцы. Раньше здесь были посевы и виноградники, сейчас ходили татары за своими стадами, но у купцов была золотая дощечка, и они могли приказывать голосом, криком, палками и прутьями.
Солнце грело жарче. На горах росли дикие фисташки. Птицы сидели на курчавых фисташковых деревьях. Вечером кабаны подходили к лагерю.
В остатках садов показались финиковые пальмы. На полях изменился вид скота. Белые огромные быки с круглыми горбами смотрели на дорогу. Овцы были огромны, как ослы. Зад их покрывал тяжелый, толстый, жиром наполненный хвост – курдюк. Иногда в нем весу фунтов до тридцати.
Ели рис с бараньим салом. Ели руками, руки вытирали о сапоги, о седла, чтобы кожа не сохла.
Ночевали тревожно: кругом ходили разбойники, они охотились на людей и скот. Стариков убивали, молодых продавали в рабство. Разбойники имели своего царя – Нигудера, отложившегося от хана. Его отряды удалились в области, граничащие с Индией, и воевали со всеми.
Рассказывает об этих разбойниках Марко Поло коротко и с ужасом:
«Матери у них индианки, а отцы татары. Когда они задумают напасть на страну и разграбить ее, то нагоняют они мрак колдовством. И едут, нагнав темноту рядом. И когда заберут равнину, ничему там не спастись: ни людям, ни скотине, и нет той вещи, которую они бы не забрали».