Маркус
Шрифт:
Эля кивнула, подтягивая колени к груди.
— Тогда живо бери себя в руки, мямля, и кончай хандрить. Проблемы не нытьём решают, а долгими и обстоятельными беседами — это если речь идёт о тебе. Я-то по поводу разглагольствований не зацикливаюсь. Взяла?
Эля снова подтвердила.
— Теперь звони ему и требуй, чтобы приехал, — Лена подала телефон и подбоченилась, поторапливая развязку.
Подруга с неохотой приняла гаджет, увидела на экране уведомление о пяти пропущенных вызовах от Марка, смахнула в сторону и углубилась
"Жаль, что ты не дождалась меня, Лисичка. Я хотел бы объясниться".
"Перезвони, как прочтёшь. Меня убивает эта работа. Вырваться к тебе не могу, но и держаться вдали нет сил".
Последнее послание поступило около десяти минут назад:
"Я уже один раз избавлял тебя от наручников. Готов повторить".
Далее погрузилось фото бархатной подложки, на которой в специальном углублении лежали металлические браслеты со звеньями в форме сердечек, а венчал их крошечный серебряный ключик с головкой в форме слова "Love". Приписка под снимком гласила:
"Будешь прикована ко мне, пока не поговорим. Я еду, Булочка".
Эля заливисто расхохоталась и поднесла смартфон к уху.
— Да, Малыш.
— Не превышай скорость, — всё ещё продолжала посмеиваться. — Я готова к переговорам на добровольных началах.
— Уверена? — с явным облегчением отозвался Марк. — Я придумал целый сценарий и насочинял массу аргументов, каждый из которых тебе придётся вначале прочувствовать, а затем принять к сведению.
Она зарделась и сбежала из-под цепкого взора подруги, решив продолжить разговор в тиши кухни.
— Если только тебя не смущают пьяненькие переговорщики.
— А ты пьяна?
— Так, самую малость.
— Придется нарушить пару правил дорожного движения. Не терпится увидеть тебя в состоянии легкого забытья. Надеюсь, ты не глушила спиртным печаль одиночества?
— Нет, — хихикнула Эля, припоминая подробности вечера, — у нас был скромный девичник.
— Могли бы и меня пригласить, — с деланной обидой отозвался Марк. — Я лучший в мире специалист по девичникам.
— Я и звоню пригласить тебя отпраздновать его окончание.
— Тогда открывай дверь, Пьянчужка.
Эля помчала в прихожую и замерла на пороге, с болью в сердце разглядывая улыбающееся лицо. Прижала телефон к груди. Марк опустил свой, ткнул кнопку отбоя, слепо убрал в карман и подал коробку с уже известным содержимым.
Она напрочь забыла о подруге, да вообще обо всем на свете. Видела перед собой только его глаза, в густой зелени которых мягко искрился электрический свет, и теряла самообладание.
Молча вынула наручники, обвила один из браслетов вокруг своего запястья, защёлкнула и предложила Марку вторую часть. Он в один шаг сократил расстояние между ними, прижался своим носом к её, глубоко вдохнул, словно пожирая её запах, и приковал себя к Эле.
— Теперь можно и поговорить, — нервно хихикнула она, пятясь
— Я почти неделю тебя не видел, — выдал Марк низким рыком. — Разговоры подождут.
Он всегда начинал поцелуй с лёгких касаний, точно смакуя её губы. Плавно переходил от верхней губы к нижней, очерчивал языком контуры, дразнил, игрался. Но не сегодня. Сейчас он накинулся на её рот с голодным ворчанием, обнял за шею, заставив её скованную руку изогнуться под нелепым углом. Свободную ладонь запустил под кофту, сорвал с груди лиф и требовательно сдавил мягкое полушарие. Прижался к ней всем телом и потерся бёдрами о живот.
— Ох ты ж мать вашу, — негромко выругалась Лена, забредая в прихожую по пути в туалет.
Хватило одного взгляда, чтобы понять, что пора отчаливать.
Эля с трудом разорвала поцелуй и смущённо улыбнулась подруге. Марк и бровью не повёл. Проложил будоражащую вереницу ласк от подбородка к шее и принялся покусывать кожу, насилу вырывая из девичьей груди приглушённые стоны.
Лена тихо сбежала назад в зал, спустя миг вернулась обратно в коридор и крадучись направилась к двери. На пороге обернулась, подмигнула Мартыновой, которая вполглаза подсматривала, и с тихим смешком удалилась.
Щёлкнул язычок замка. Марк перестал сдерживаться в тот же миг. Расстегнул ширинку, спустил бельё, задрал Эле юбку чуть ли не до талии, пальцем отвёл полоску трусиков в сторону и с глухим рыком, подхватывая её ногу под коленом, направил себя внутрь.
Эля запрокинула голову и выдала в потолок глубокий грудной стон. Марк двигался быстро, рвано, спеша насытиться, но не утолить аппетит. Руку без наручников он переместил на поясницу, помогая прогнуться так, чтобы каждое его касание задевало внутри именно ту точку, от которой по всему телу расходились наэлектризованные волны.
— Посмотри на меня, — сбивчиво дыша, попросил он, а когда она опустила взгляд на его сосредоточенное лицо, проговорил с нажимом на каждом слове, не прекращая погружаться на всю длину. — Для меня есть только ты. Других женщин… — он немного сбавил скорость, — черт, как близко. А ты? Приласкай себя, хочу кончить, пока ты сжимаешься вокруг меня.
Эля с трудом втиснула ладонь под трусики и накрыла подушечкой пальца чувственный узелок. Яркая вспышка удовольствия судорогой прошлась по лицу. Она выгнула спину дугой, желая быть ещё ближе и ощущать ещё острее.
— Какая ты отзывчивая, — Марк крепко сдавил её ягодицу и подтянул ногу, которая так и норовила сползти. — Знаешь, что я хотел сказать? Что других женщин для меня не существует. Только ты. Только моя. Только тебя хочу. Эля.
Она вскрикнула, когда наслаждение накрыло с головой. Выпростала руку и жадно обхватила Марка за шею, чувствуя, как он продлевает её сладкую агонию быстрыми и резкими толчками и сам приближается к финишу. За секунду до кульминации он вышел из неё и излился на бедро.