Марлен Дитрих
Шрифт:
73. Королева мира
Дитрих никогда не переоценивала своих возможностей, но и цену себе знала. Она называла себя «королевой мира» — иногда иронично, иногда с достоинством, иногда с вызовом.
Друзья уговаривали её остановиться и объявить о завершении сценической карьеры. Сколько можно — и голос уже не тот, и сил осталось совсем немного, и внешность (которой Марлен всегда придавала особое значение, стараясь выглядеть эффектно и ярко) поддерживать всё труднее. На эти уговоры Марлен отвечала так: «Мой зритель заплатил, чтобы посмотреть на королеву мира. А я королева и есть. Как я могу обмануть своего зрителя?»
Кстати,
«Так ведь она всего лишь принцесса. А я — королева. С какой стати я должна к ней идти?»
Примечательно, что её эпатажные заявления никогда не приводили к громким скандалам. На неё не обижались. И не могли обидеться — ведь в сущности Марлен была права… Действительно, королева.
Кадр из фильма «Так хочет леди». 1942 год.
74. Гастроли и концерты
Не следует думать, что концерты Марлен в этот предзакатный период жизни проходили при полупустых залах. Нет! Она по-прежнему оставалась живой легендой и суперзвездой. И на её выступлениях всегда был аншлаг. А зрительские овации продолжались до часа (рекорд — 62 минуты). Свою Дитрих благодарные слушатели провожали стоя…
Талант всегда многогранен. В преклонные годы французский актёр Жан Маре вспомнил профессию, мимо которой прошёл в юности, — он стал художником и скульптором. Великий русский артист и клоун Юрий Никулин нашёл себя в коротком и ёмком жанре анекдота. Марлен Дитрих в конце своей многолетней карьеры стала певицей… Впрочем, она и была певицей — ещё с 1930-х годов, когда выпустила первые пластинки.
Её концерты проходили достаточно редко, чтобы в страну, где планировалось выступление Дитрих, съезжались поклонники её таланта со всех концов планеты. И достаточно часто, чтобы её как певицу не забыли. Устроители концертов жаловались на непомерные требования звезды, на её капризы и скандальный характер.
А она работала, работала без скидок на возраст, два часа кряду бесстрашно вглядываясь в замерший от восторга зал…
Она объездила полмира. И не всегда эти гастрольные туры заканчивались для неё благополучно. Позже она говорила, что боялась, как бы кто-то из зрителей не бросил в её роскошное лебяжье манто яйцо. Но настоящая опасность таилась не в зрительном зале, а в ней самой.
Выступление Дитрих в Лас-Вегасе. Май, 1959 год.
75. Случай в Сиднее
Это случилось 29 сентября 1975 года во время концерта в Сиднее. Свет в зале был выключен. Луч прожектора выхватывал из темноты лишь стройную фигурку Марлен. Она шла по сцене с микрофоном в руках и — пела.
И вдруг запнулась о спутанные
В зале повисла мёртвая тишина. Из-за кулис выбежали люди и бросились к Марлен. Она попыталась приподняться, но скривилась от боли. Её вынесли за кулисы на руках. Тут же появился врач. Осмотрев актрису, он сказал, что это, скорее всего, перелом. Дитрих засмеялась: «Я прошла две войны. Неужели я испугаюсь какого-то перелома?»
Однако положение было очень серьёзным. 74-летняя актриса сломала шейку бедра — это едва ли ни самая распространённая и тяжёлая травма, способная приковать пожилого человека к постели.
Гастроли пришлось отменить. Дитрих вылетела в Париж. На борт самолёта она поднялась в инвалидном кресле. Далее последовал длительный курс лечения. Несколько месяцев Дитрих не могла подняться на ноги. Расписанный на годы график выступлений полетел кувырком.
Этот несчастный случай дал ей пищу для тяжких размышлений. Как она ни бодрилась, а карьеру певицы надо было завершать. И Дитрих очень переживала, что на это у неё не хватает душевных сил. Отдав всю жизнь кинематографу и сцене, она лишалась теперь главного — своей работы. Жизнь утрачивала всякий смысл.
«Неизбежное надо принимать с достоинством».
76. Одна в Париже
С 1979 года, после выхода на экраны последнего фильма с участием Марлен «Всего лишь жиголо», где она сыграла баронессу фон Сомеринг, Дитрих заперлась в своей парижской квартире на авеню Монтень и никогда её не покидала. Впереди были 13 лет жизни в добровольном заточении.
Поначалу она не подходила к телефону и почти не читала писем. Марлен охватила жуткая депрессия, выбраться из которой не помогали ни лекарства, ни алкоголь. Она оказалась совершенно одинока. С дочерью и внуками общалась лишь по телефону. И когда те спрашивали, как ей живётся, отвечала — всё замечательно. Она очень боялась стать обузой своим родным. А потому твёрдо решила выкарабкиваться из этого бесконечного омута самостоятельно.
Немногочисленные друзья, посещавшие её в эти годы и, прежде всего, Норма Боске (она приходила к Марлен ежедневно до самой кончины актрисы), рассказывали, что добровольное затворничество изменило не только Дитрих, но и её жильё. Марлен стала раздражительной. Она перестала за собой следить.
Зачем? У неё же больше не было ни зрителя, ни слушателя. Не было кино, которое она боготворила. И ни одного мужчины, ради которого стоило бы жить.
Её квартира приобрела неряшливый вид. Вещи валялись по комнатам в беспорядке. На мебели и вазах лежал слой пыли. Если кто-то пытался прибраться, Марлен его останавливала вялым движением руки с зажатой в тонких пальцах сигаретой. Курила она, и в самом деле, без меры.
«К одиночеству в конце концов привыкаешь, но примириться с ним трудно».