Мародер. Каратель
Шрифт:
Но всё, что он успел предпринять — поставить уже поднесенную ко рту кружку с водкой и рефлекторно схватить со стола пику. На его движение отреагировал один хозяин, подняв взгляд, упершийся в недозадвинутый оконный намордник. Сталь намордника с неуловимой стремительностью покрывалась пулевыми отверстиями, разбрасывая снопы крохотных искорок. Может, он даже успел заметить рой бронебойных пуль, ворвавшийся в помещение, кто знает… Подумать он точно ничего не успел — его голова брызнула в стороны, внеся свою лепту в облако над столом, состоящее из водки, взметенной шквалом свинца, крови, выбитой из множества продырявленных тел, капустного рассола, щепок, штукатурки,
Две секунды спустя все находившиеся в помещении были мертвы, из-под восьми стволов куда там денешься. Но атакующая сторона желала гарантий, а потому сменила магазины, продолжив крошить мебель и развозя трупы в совсем уже непотребное месиво. Затем в развороченное длинными очередями окно полетели гранаты, окончательно превратившие содержимое комнаты в смердящий тротилом и парными внутренностями фарш из дерева, мяса и костей.
Снова хлопнули гранаты — в здание с трех сторон ворвалась зачистка, не обнаружившая ни тени сопротивления. Ахмет освободил притянутый ремнем к оконной раме ствол, осторожно, стараясь не давить гильзы, вышел из комнаты и спустился вниз, дрожащими руками раскуривая трубку.
У подъезда уже собирался народ. Немец метался, пытаясь одновременно организовать и сбор трофеев, и отправить людей на брошенный под недостаточной охраной Дом, и проследить, чтоб уходящие ничего не забыли. Витек разложил лыжи, пытаясь отобрать парные, Жирик что-то втолковывал главному трофею, мрачному долговязому мужику под полтинник. Ахмет подошел, протянул руку:
— Ахмет.
— Паневин, Анатолий.
— Анатолий, извини конечно, но ты покороче никак не отзываешься?
— Кратко — хоть по фамилии, хоть Толян, Толя, как угодно, лишь бы не Толик.
— Усвоил. — Ахмет отошел, не вмешиваясь в беседу.
Наконец, Жириковы парни ушли, сгибаясь под тюками награбленного, оставив одного сторожить свежевзятый Дом.
— Ну чё, мужики. Присядем на дорожку. Следующий привал нескоро, за ночь надо до Тайгинки дойти.
— Как решил идти, Кирюхин? — поинтересовался Паневин.
— Щас по Подольского, до блока цехов, там спускаемся на лед и идем по Малухе, через Булдым; у заставы, что у Пыштымского КП, поворачиваем и идем лесом до Каолинового. Потом справа от железки на Тайгинку. Там осмотримся, решим, чё дальше за маршрут.
— Ага. Не много ты кинул, всю ночь-то? Тут по прямой…
— Около двадцатки. Но по целине, да и полежать, думаю, придётся.
Полежать пришлось. Сначала между Пыштымом и Каолиновым за группой кто-то увязался. Ахмет почувствовал, маякнул — давайте сделаем вид, что типа останавливались, груз там поправить, или ещё зачем. Народ щедро вытоптал подходящий просвет между деревьями. Пользуясь оказией, поссали. Ахмет натянул растяжку между деревьями, и торопливо замаскировал, насколько возможно. Снялись, прошли метров двести — сзади бахнула РГОшка. Вроде отстали — или зацепило кого, потащили; или намек усвоился. Дошли до Каолинового. За Каолиновым снова та же хрень. Не ломая лыжни, закинули Витька с Ахметовым РПК на дерево, сами рассредоточились полудугой. Бесполезно, не провести лесных людей. Те тоже встали, пришлось, во избежание «закрутки», [152] снова сниматься и бежать, высматривая место для броска через железку.
152
Тактический приём для встречного боя в лесу.
—
— Ну-ну. Много она тебе поможет, СВДеха твоя.
— А чё не поможет? С трехсот метров перехерачить, и делов.
— Я так понимаю, там люди опытные. А опытный человек тебя, барбоса комнатного, в лесу бабскими ножницами запорет, вякнуть не успеешь. Это нам везет, что зима, да Кирюхин вон знает, что делает. Я так понимаю, что по зелёни они нас пять раз схарчили б уже.
153
СВДеха — СВД, снайперская винтовка Драгунова. «Ночник» — ночной прицел.
— Думаешь?
— Не думаю. Мы, вон, за чехами пять лет бегали, юшкой умываясь, пока начали соображать, что к чему. В лесу опыт в сто раз важнее ствола. Ну, до взвода если.
Тут Кирюха, видимо, что-то высмотрел с бугра и снова погнал свое маленькое войско дальше, через ледяное поле замерзшего озерца.
Посреди озера забрал у Ахмета пулемёт и широким шагом ушел в сторону высокого берега, наказав по пересечении открытого места вставать, растягиваясь фасом вполоборота к ходу противника. Ещё не дойдя до берега, Кирюхины подопечные услышали, как Кирюха дал несколько коротких, в три-четыре патрона, очередей. Ахмет ощутил, как едва заметно колыхнулся мир вокруг него. Что-то изменилось, баланс нарушился, вот только в какую сторону…
— По цели работал, — впервые подал голос молодой, Дениска.
— Чё?
— Я так понимаю, Кирюхин по цели отработал. Молодец, выцепил таки, — одобрительно сожмурился Паневин.
— Чё, думаешь, попал?
— Заставил открыться, вывел под выстрел — это уже о нем говорит. Им, кстати, в первую очередь. Попал, не попал — я понимаю, даже если не попал, они сейчас крепко задумаются. Может, отстанут. Я бы отстал.
— Из-за пары очередей?
— Слышь, Ахмет, чё тупой такой, а? Не в обиду. Ты не думай, что мы на равных с ними сейчас. Вот ты свой район хорошо знаешь. Представь, этих, — Паневин ткнул через плечо, в сторону озера, — натравили на тебя в твоем районе. Порвешь?
— Спрашиваешь. Но то город, а не лес. Лес так знать нельзя, разве нет? Все ёлки не упомнишь.
— Это тебе так кажется. Они сейчас… Ну как ты возле своего дома. А Кирюхин их умыл, понимаешь? Они его проспали, а он их на прицел взял, в ихнем же квартале. Я бы отстал, от греха.
В тишине, между порывами ветра, послышалось задышливое пыхтенье — Кирюха спешил воссоединиться с основными силами своей армии.
— Вроде снес одного, в ноги. Всё, теперь отъебутся, козлы.
— Молодца, Кирюха.
— Ладно, всё это хорошо, однако дальше пошли. Не дай Бог, того зацепил наглушняк, ещё ломанутся щас, рассчитываться.
Глава 7
Прошел уже час, как мародёры изучали в Ахметов монокуляр окрестности объекта С. [154] В отличие от Тридцатки, прошлый снегопад здесь не состоялся, и снег лежал нетронутым, получается, с самого первого раза.
154
Арсенал РВСН.