Мародер. Каратель
Шрифт:
Войдя со стороны ДК, Ахмет с остановившимся взглядом проходит по бывшей «камере хранения» и выскакивает из окна во дворе — ноги отказываются нести его на жилую половину. Постояв несколько минут, он входит в свой подъезд и сразу спускается вниз.
Через час, собрав и похоронив растащенные по всему подвалу кости, человек с лицом мертвеца вышел из Дома. Слепо натыкаясь на кусты, побрел по двору, однако далеко не ушел: ноги не идут. Тело в открытую, без обиняков отказывается служить, не реагируя на нервные импульсы. Снег кажется грязно-черным, а небо словно залито мутной кровью — когда-то давным-давно, встречая подобную фразу в книгах о войне, человек считал
Боль, не удержавшись в душе, перекидывается на тело: стоящего посреди заснеженного двора человека словно бьют в дыхало — судорожно дернувшись, он сгибается и падает на колени, склоняясь до земли. Из его живота судорожно рвется наружу зажатый вой — низкий и одновременно сипящий.
Найдя выход, бешеная ненависть продирается наружу, заполняя грудь горящими углями и срывая голосовые связки. Все живые существа вокруг нутром чувствуют, как внезапно ниоткуда дохнуло смертью — собаки вскакивают в своих норах, рыча во тьму; люди замолкают на полуслове и начинают оглядываться; птицы срываются с места и заполошно несутся, не разбирая дороги — лишь бы подальше от источника того, что прокалывает позвоночник холодной иглой и превращает тело в тряпичную куклу.
6
Даже в пяти километрах от мертвого дома, на втором этаже офисного здания RCRI [183] некоторые из сотрудников почувствовали под ложечкой внезапную сосущую пустоту. Выразилось это по-разному — кто переложил поудобнее затекшие на столе ноги, кто тоскливо глянул на часы, а заместитель проект-менеджера South Ural special division [184] допустила ошибку в тексте ежемесячно подверждаемого распоряжения, случайно нажав клавишу пробела. Скорее даже не ошибку — описку, но на сервер текст лег именно так, как и было набрано. Пока проект-менеджер был в отъезде, именно эта невысокая полноватая афроамериканка была самым большим боссом на восемьдесят верст вокруг, и вносимая ею правка имела высший приоритет. Ее изменения были приказом для всех шестисот пользователей местной сети, и подтверждались аж в Министерстве Энергетики США и следом — в Пентагоне.
183
RCRI — Russia Crisis Response Initiative. Так традиционно именуется американская оккупационная администрация, от страны к стране меняется только первая буква.
184
South Ural special division — специальное управление по Южному Уралу. 100%-й авторский домысел.
Все собравшиеся в ситуационном зале имели несколько недовольный вид — бывший супервайзер, толстый седой индиец, отмотавший свой контракт неделю назад, никогда не заставлял их бессмысленно досиживать смену, и едва ли не в первых рядах отправлялся в бар по окончании реальной работы. А эта сука… Пусть так истово рвут жопу у частников, мы-то госслужащие. Да еще в Росс…, тьфу ты — NCA, [185] не, надо отвыкать, а то так вырвется, и все. Нарваться на штраф с этой черной сукой, похоже, не проблема…
185
NCA — North Central Asm, политкорректное название бывшей Территории России; уже вброшено, но массово пока не употребляется.
Наконец, сука достучала
— Джентльмены, можете не опасаться и смотреть на меня сколько влезет, исков за харрасмент подавать не планирую. Мужчины для меня не существуют. — с потугой на шутку произнесла(или все же произнес?) замначальника, широко улыбаясь. — Все, леди и джентльмены, до завтра. Спасибо за работу.
— Да, мэм, спасибо вам, до завтра… — наперебой заголосили давно собравшиеся сотрудники, и, словно школьники, ломанулись на выход.
Впрочем, спешили покинуть ситуационную одни мужчины, женщины только начали собираться, вводя пароли и сливая результаты в базу.
— Как школьники, честное слово… — томно улыбаясь, отметила тимлидер логистов. — Сейчас в баре не останется ни одного свободного бильярда.
— Может, тогда лучше с нами, в тренажерный?
— Нет уж, Гвен, пусть уж я лучше превращусь в корову за эти полгода, чем пойду нюхать пот этих чертовых русских.
— Да ладно вам, там их всего трое-четверо. И потом, это не русские, а… Мишель, как их?
— Бьелла-рашииз. Вполне нормальные девочки, Сара, зря ты. Если тебе не сказать, ты и не заметишь, что они только полгода, как увидели цивилизацию. Уже свободно говорят по-человечески, даже перестали убегать с визгом из сауны, когда заходят парни.
— Все равно. Нет, Мишель, ни за что. И попомни мои слова — мы еще пожалеем, что так возимся с ними. Уж мне-то про русских нового никто не расскажет — посмотрела я на них. Что в Приштине, что в Цхинвали, что в Самаре. Это самые настоящие варвары, тупые и необучаемые. Хоть чистые рашенз, хоть юкрэйнерз, хоть эти, как их там…
— Вау, Сара, вы застали Югославию? — вступила в беседу новая начальница. — Вы давно на службе?
— Четвертый контракт. Югославия, Чечня — правда, там мы были под прикрытием какой-то гражданской организации, потом Грузия, Иран — и вот я здесь. В мае еду домой — все, хватит, теперь я обеспечена.
— Да-а, вы славно потрудились на дядю Сэма… Не будете продлять?
— Нет, мэм. Еще пять лет России… простите, мэм, — NCA конечно, это не то, о чем я мечтаю. Переживу еще одну зиму — и все.
— Да, зима здесь не подарок, вы правы.
— О, мэм! Это еще совсем не зима, поверьте! — логистку шумно поддержали все остальные: — Да уж, вы еще увидите, что здесь будет через месяц!
— Да бросьте?! — изумилась начальница. — Неужели будет еще холоднее?
— Сейчас — тепло! — с удовольствием принялись пугать начальницу подчиненные. — К рождеству вы возьмете со склада еще один анорак и еще два обогревателя в свой модуль!
— О май гат. Вы меня не пугаете, гёлз?! — шутливо замахала руками начальница. — Ничего, будем пить виски и разведем здесь костер. А может, кто-нибудь и согреет меня в моем модуле… — начальница почти незаметно задержала потемневший взгляд на рослой эстонке из контрактного отдела.