Мароны
Шрифт:
То ли великий сердцеед рассчитывал увеличить число своих жертв до «чертовой дюжины», то ли не был вполне уверен в окончательной победе над одной «прелестной креолочкой», но он вдруг обратился к Томсу уже в более серьезном тоне:
— Послушайте, Томс, вы малый сообразительный, — нет, честное слово!
— Благодарю вас, сэр. Находясь все время около вас, сэр…
— Да-да, конечно. И я хочу воспользоваться вашей смекалкой. Вы знаете молодую темнокожую служанку — ту, что с тюрбаном?
— Горничную мисс Воган?
— Ну да. Ее зовут не то Эла, не то Ола — что-то в этом роде. Я думаю, для вас не составит труда вступить с ней в разговор?
— Да
— Отлично! При первом же случае постарайтесь кое-что из нее выкачать.
— Выкачать, сэр?
— Ну да, вытянуть из нее.
— Вытянуть, сэр?
— До чего вы бестолковы, Томс!
— Находясь все время около вас, сэр…
— Что вы хотите этим сказать? Что поэтому вы?..
— Я хочу сказать, сэр, что, находясь все время около вас, я непременно стану толковее.
— Ну, это другое дело. Но слушайте внимательнее, сейчас вы все поймете. Мне надо, чтобы вы выведали у служанки одну маленькую тайну.
— Ага, понял… — протянул Томс, приложив палец к кончику носа. — Все понял, сэр. Только — какую тайну?
— Выпытайте у нее, что она обо мне говорит, — не служанка, конечно, а ее госпожа.
— Что служанка говорит о госпоже?
— Да нет, Томс! Вы сегодня просто тупоголовы! Вы должны узнать, что молодая госпожа говорит обо мне. Обо мне — понимаете?
— Понимаю, сэр, понимаю! Все разузнаю, все до единого словечка!
— Получите гинею. А если проведете дельце ловко, то и две. Поняли?
— Это я отлично понял, сэр. Не беспокойтесь, сэр, уж я заставлю девчонку все выболтать, если даже для этого придется подергать ее за язык.
— Что вы, Томс! Никакой грубости! Помните, мы здесь в гостях, это вам не трактир. Надо не силой брать, а стратегией, как сказал Шекспир или какой-то другой писака. Стратегией добьешься большего.
После сего туманного назидания — то ли Томсу, то ли самому себе — мистер Смизи счел разговор оконченным.
Томс подал ему охотничью шапочку — последний штрих безупречного туалета — и перекинул через плечо несколько ремешков, на которых болтались сумка с дробью, медный пороховой рожок, фляга, кружка и охотничий нож в кожаных ножнах. Вооружившись таким образом, бравый охотник величественно прошествовал в зал, очевидно, надеясь застать так прелестную Кэт и поразить ее своим умопомрачительным костюмом.
Глава XXXVII. МИСТЕР СМИЗИ НА ОХОТЕ
Самодовольная улыбка, игравшая на губах мистера Смизи, когда он наконец направил свои стопы к зеленым дебрям, свидетельствовала о том, что желанная встреча состоялась и что покоритель сердец не сомневается в произведенном впечатлении. Выйдя на открытую лужайку, отделявшую поместье от лесистых склонов, он засеменил по ней, слегка приплясывая и то и дело оглядываясь, очевидно, уверенный, что за ним наблюдают. Так оно в действительности и было. На него смотрели из окна Йола и мисс Воган. Обе улыбались. Что до Йолы, то мистеру Смизи было, конечно, совершенно безразлично, какое впечатление он произвел на служанку. Главное, что в глазах ее госпожи он, как ему казалось, прочел восхищение. Правда, на таком расстоянии — он отшагал уже сотни три ярдов — нельзя было утверждать это с полной уверенностью, но Смизи почти не сомневался, что мисс Кэт смотрит на него с обожанием. Будь он поближе к дому, он, пожалуй, усомнился бы в этом. А если бы замечание Йолы и веселый, звонкий смех Кэт достигли его ушей, его сомнения перешли бы в неприятную уверенность.
— Вы
Но наш охотник ничего этого не слышал. Он уходил все дальше, сохранив свое приятное заблуждение. За ним шел слуга — чернокожий мальчуган, весь наряд которого состоял из длинной холщовой рубахи; на плече у него висел огромный ягдташ, болтавшийся чуть не до колен. Это был наш старый знакомый Квеши, грум, гонец, почтальон и все прочее. В данной экспедиции на Квеши была возложена обязанность проводить молодого господина в места, особенно славящиеся обилием дичи, и затем таскать за охотником переполненную добычей сумку. На охоту за голубями и цесарками собаку с собой обычно не брали, и поэтому Квеши должен был также находить и приносить охотнику убитую птицу.
Ретивый охотник отшагал уже добрую милю через кусты, леса и долы. Квеши следовал за ним неотступно, как тень. Но в ягдташ пока еще не попала ни одна жертва. Голуби были пугливы, а цесарок нигде не было видно. Только иногда вдали слышался их пронзительный крик, напоминающий визг пилы, и охотник, надеясь добраться до них, все больше углублялся в лесные дебри.
Они прошли еще милю, истек еще час времени — все никаких результатов. Правда, было сделано несколько выстрелов по голубям. Но, надо полагать, густое оперение на красных грудках красивых птиц было крепче настоящей брони, — во всяком случае, двустволка лондонского щеголя не причинила им ни малейшего вреда.
Еще миля, еще час — ягдташ по-прежнему оставался пустым. Неуспех, однако, не помешал охотнику изрядно проголодаться, и к концу третьей мили он начал испытывать настоятельную потребность заполнить неприятную пустоту в желудке. Мистер Смизи знал, что Квеши несет завтрак, приготовленный заботливым дворецким Горного Приюта. Настало время подкрепиться. Усевшись в тени развесистого дерева, мистер Смизи приказал Квеши подать завтрак.
Это приказание Квеши не нужно было повторять дважды. Раздутые бока увесистой сумки говорили, что и ему будет чем поживиться от господского завтрака. Уж конечно, здесь хватит на двоих, да еще и останется.
Вывернув сумку, Квеши вывалил на траву все разом: каплуна, ломти хлеба, ветчину, копченый язык, соль, перец и горчицу. На самом дне сумки оказалась бутылка кларета. Если прибавить к этому флягу с коньяком, которая висела на боку мистера Смизи, живительной влаги было вполне достаточно, чтобы запить всю эту вкусную снедь.
На свет появились нож и вилка. Этими орудиями, в отличие от ружья, мистер Смизи владел в совершенстве.
В два счета каплун был разрезан на аккуратные порции, и почти столь же молниеносно все они, одна за другой, исчезли во рту мистера Смизи. Туда же отправились толстые ломти ветчины и копченого языка.
Квеши не получил приглашения разделить завтрак. Он сидел у ног господина и грустно следил за каждым его движением. Жевательные способности лондонского щеголя оказались столь необыкновенными, что взгляд Квеши выражал все большее удивление и тревогу. Он начинал опасаться, что для него ничего не останется. Исчезла уже половина каплуна, а с ним почти вся ветчина и прочая снедь.
«Проклятый обжора подберет все до крошки и вылакает все до капли!» — мрачно подумал Квеши, увидя, как охотник единым духом осушил стакан кларета. Вместительный желудок мистера Смизи легко принял и вторую такую же порцию. Утомительный путь и жара пробудили у охотника сильную жажду.