Мароны
Шрифт:
Через несколько секунд страшный горбун снова появился на берегу, но уже один. Услышав новый сигнал, колдун направился туда, где был привязан челнок.
Глава СХ. ЧАКРЕ ДАЮТ НОВОЕ ПОРУЧЕНИЕ
Едва выбравшись из ущелья, Чакра тут же увидел Джесюрона. Работорговец был в состоянии сильнейшего злобного возбуждения. Он метался среди деревьев, то и дело стуча зонтом оземь, и непрерывно восклицал:
— А, черт возьми! Черт возьми!
Он был просто сам не свой.
— Что еще стряслось, масса Джек? — Колдун подошел
— Да-да! Дела из рук вон плохи. Что ты там копался столько времени?
— Спал, масса Джек.
— Спал? А как же это ты услышал все четыре сигнала?
Чакра несколько смутился:
— Да первый-то мне послышался как бы во сне, а от второго я проснулся. Когда вы в третий раз свистнули, я вскочил с постели. А уж когда в четвертый раз…
Джесюрону было не до подробностей. Он нетерпеливо прервал Чакру:
— Ладно, теперь не время болтать. Слушай, дом Вогана горит. Тебе это, полагаю, известно? Нечего и спрашивать, кто его поджег?.. Адам? Я знаю, он там побывал.
— Надо полагать, Адам приложил к этому руку.
— Да, Адам и еще кое-кто. Скажешь, нет? Но это меня не касается, и не за тем я сюда пришел. Есть дела похуже.
— Что еще за дела, масса Джек? — с притворным, а может быть, и с подлинным удивлением спросил колдун. — Счетовод так и не вернулся?
— А, это все пустяки! Надвигается настоящая беда. Мне грозит опасность.
— Что же такое случилось, масса Джек?
— Сперва скажи, где Адам. Мне необходим он и вся его шайка.
— Они вернулись в горы.
— Давно?.. Ты не мог бы их догнать?
— Идут они не с пустыми руками — значит, далеко не ушли. А зачем вам понадобился Адам, масса Джек?
— Дело идет о жизни и смерти. Черный Дик побывал в Горном Приюте и узнал там страшные новости. Туда прискакал гонец, и от него стало известно, что оба мои касадора схвачены. Захватили их марон Кубина и этот неблагодарный негодяй, Герберт Воган. Касадоров обвиняют в убийстве Лофтуса Вогана.
— А вам-то чем это грозит, масса Джек? Что тут для вас опасного?
— Что опасного? Неужели сам не видишь? Думаешь, если касадоров начнут допрашивать, они станут держать язык за зубами? Как бы не так! Они меня выдадут, и тогда меня арестуют, я погиб! Зачем только поручил я этим тупоголовым скотам такое дело!
— Да, что верно, то верно, масса Джек. Оба они дурни.
— Ну, теперь поздно сожалеть о том, чего не поправишь. Надо принимать меры, чтобы предотвратить еще худшее. Слушай, Чакра, ступай догони Адама. И сейчас же, немедленно!
— Ладно, масса Джек. Уж постараюсь для вас — догоню. А что ему сказать?
— Ничего не говори, приведи его на Утес Юмбо. Я буду ждать вас там. Скорее же, Чакра! Беги, не жалея ног. Если не успеешь вернуться до рассвета, все будет потеряно. Беги же!
— Будьте спокойны, масса Джек. Я зря ни минуты не потеряю. Далеко он не ушел — мигом нагоню.
И Чакра уже направился было к Утесу Юмбо, но Джесюрон окликнул его:
— Постой! Я пойду с тобой вместе до утеса. Там и дождусь твоего возвращения. Домой идти мне нет смысла: все равно не засну, пока все не уладится. Слушай… пожалуй, ты все-таки скажи Адаму, для
— Справимся!
— Вам надо напасть на них из засады.
— А если мы кого-нибудь из них подстрелим?
— Это сколько угодно. Главное, чтобы касадорам удалось бежать.
— А почему бы их просто не укокошить? Ведь надо ж быть такими дураками, чтобы попасться!
— Нет, Чакра, убивать их не следует. Они мне еще пригодятся. Посули Адаму щедрую награду. Я не поскуплюсь, только бы вы обстряпали мне это дельце чистенько.
— Ладно, масса Джек, положитесь на нас с Адамом. Мы не оплошаем.
И с этими словами Чакра зашагал за Джесюроном к Утесу Юмбо.
Глава СХI. СМЕРТЬ ИЛИ СОН?
Увидев мертвую, как он решил, Кэт, Герберт Воган в порыве горя издал душераздирающий вопль, бросил ружье и опустился на колени перед телом. Приподняв голову девушки и глядя в ее дивное даже в смерти лицо, Герберт прижался к нему и не переставая целовал холодные, бесчувственные губы, как будто надеясь жаром любви вернуть ей жизнь. Он забыл о стоявших рядом темнокожих охотниках. Они же, из уважения к его горю, хранили полное молчание. Никто не проронил ни слова, ни звука. Только у Кубины вырвалось рыдание. Он оплакивал трагическую кончину только что обретенной сестры.
Не скоро смог Герберт оторваться от любимого лица, долго еще осыпал он его нежными поцелуями. В первый и в последний раз целовал он эти губы. Факел Кубины почти догорел. И только тут, заметив, как замелькало угасающее пламя, Герберт опомнился и бережно опустил на землю голову Кэт. Поднявшись на ноги и слабо махнув рукой товарищам, он понуро зашагал к выходу.
Осторожно подняв девушку, мароны понесли ее к хижине и там положили на бамбуковый настил. Сами они из чувства деликатности тотчас вышли. Остались лишь Герберт и Кубина. Некоторое время оба они молчали.
— Я не могу понять, — сказал наконец Кубина хриплым от волнения голосом, — что ее убило… Может быть, она умерла от страха, увидев Чакру?
У Герберта вырвался стон: говорить он не мог.
— Ведь на ее теле нет ран, нет следов ударов… Бедняжка! У нее на губах что-то запеклось, но это не кровь…
— Боже! — воскликнул Герберт, охваченный новым приступом горя. — В один день погибли оба — и отец и дочь! И оба пали жертвами злодеяния.
— И жертвами одного злодея, — добавил Кубина. — Готов поручиться: кто подстроил убийство судьи, тот так или иначе погубил и дочь. Чакра — только послушное оружие. Задумано было все это другим — и вы знаете кем.