Марой и хранители
Шрифт:
Услышав имя расторопного секретаря одного из министров по внешним политическим связям, сир Вэн вспомнил, что имя Марсия стояло пятым в списке тех, с кем он планировал познакомиться. Через министра уточнил, не составлял ли младший Мастер брачный договор, – коллега рассмеялся: карьерные амбиции его помощника шли дальше представлений о необходимости брачных уз.
Сир Вэн, однако, для успокоения своей совести решил довести дело до конца. Пригласил Марсия на обед и, правильно угадав суть натуры молодого человека, без обиняков предложил тому познакомиться со своей дочерью.
– Какого цвета глаза вашей
Перед отправкой на юг как раз выдавался день на подготовку, и сир Вэн вернулся домой с гостем. Что происходило в первый день знакомства между Марсием и Элоизой, нарочно оставленными наедине, Делоне не могли сказать наверняка. Но, очевидно, молодой стратег сумел найти подход к застенчивой девушке, потому что через неделю, он, заехавший в Лабасс передать гостинцы от сира Вэна, который остался на Сурье, был встречен благосклонно.
Не прошло и месяца, сир Вэн узнал об идеальном слиянии магий Элоизы и Марсия. Роман, по-мнению Делоне, развивался слишком быстро, но поведение молодого Мастера и обоюдные томные взгляды обоих влюблённых, не единожды пойманных на поцелуях в укромных уголках большого замка, доказывали искренность их отношений. Поэтому Элоиза поступила в Академию с отчётливой руной на левом виске, и Марсию даже не пришлось отбивать любопытных свободных магов от девушки, которая расцвела благодаря взаимным чувствам и стала более привлекательной.
Три года обучения в Академии благополучно завершились без любовных измен между будущими супругами. Едва закончился последний курс, под Лабасским Ирминсулем провели церемонию бракосочетания сирры Элоизы и сира Марсия. Последний по брачному договору отказался от своего родового имени и принял имя предков жены, а вместе с этим – обязательства хозяина замка в будущем.
Не откладывая дело в долгий ящик, молодые порадовали сира Вэна зачатием напророченного внука. Но растить его Владычица не благословила: через год сир Вэн погиб на Сурьянском руднике, отправившись туда с комиссией в качестве магистра водной магии. С ним должен был поехать и сир Марсий, но Делоне-старший как чувствовал – уговорил зятя продолжить семейный отпуск и хотя бы в этот раз остаться с женой и сыном. Так муж Элоизы стал нынешней главой древнего рода и до настоящего времени справлялся с этой должностью честно и достойно.
К сожалению, смерть сира Вэна не стала последней в роду Белого Речника. Вскоре тело его жены и бабушки Армана нашли в семейном склепе, женщина не вынесла скорби и предпочла умереть там, где покоился прах её любимого. Смерть обоих родителей подкосила Элоизу, это горе отвлекало её от сына и, более того, стало причиной гибели второго ребёнка.
Череда несчастий заставила поверить её в семейное проклятие и, наверное, Армана ждала бы печальная судьба, если бы не своевременное появление Вернера. Его забота о малыше не могла не растопить сердце сира Марсия. Слабый ментальный дар Вернера, лумера по рождению, помогал не только успокаивать маленького Армана, но и благотворно повлиял со временем на Элоизу, опомнившуюся от горя и наблюдавшую за тем, как седой некрасивый
Вернер, чьи заслуги были оценены, отказался становиться приёмным членом семьи – разделять за одним столом с ними пищу и присутствовать на разных торжествах в качестве компаньона.
В обмен на свою скромность попросил о праве обедать в одиночестве и распоряжаться своим свободным временем по желанию. На оба условия Марсий дал согласие. И, хотя не об Вернере сейчас речь, спустя восемь лет сирра Элоиза возблагодарила Владычицу за этого молчаливого, сдержанного и напоминающего чем-то отца мужчину.
Время текло неумолимо. Боль от смерти родителей и нерождённого дитя заставила её переключиться на единственного сына, ради которого она бы и свою жизнь отдала не задумываясь. Случай у де Венеттов, когда трое детей были застигнуты за «созданием» семьи, дал понять: пора подстраховать будущее Армана.
Элоиза уговорила супруга на поездку к королевскому Ирминсулю за пророчеством. Если де Венетты по своим упрямым соображениям не собирались этого делать вообще, то Элоиза хотела знать всё. Бессмысленная смерть матери, которой, дочь считала, можно было не допустить, как и потеря второго ребёнка, укрепила веру: знать о будущем – значит быть к нему готовым. Иначе зачем нужны вещие слова?
В ирминсулиуме Хранитель записал Делоне в очередность посетителей и порекомендовал перед визитом очиститься – принять горячие источники, провести дни в благости. Те последовали совету, и второй раз в жизни, как в день своего бракосочетания, Элоиза чувствовала замершую в сердце торжественность и радость от ожидаемой благости Владычицы.
Беды ничто не предвещало. Белоглазый Хранитель оставил чету под деревом, а сам вышел, посоветовав прислушаться к своему сердцу и Матушкиным голосам. Некоторое время ничего не происходило. Сын стоял смирно и восторженно разглядывал крону дерева, исчезающего далеко в небе.
Марсий вдруг нахмурился и сказал, что с него достаточно – собрался последовать примеру Хранители, забрав Армана, но Элоиза грозно посмотрела на супруга, и тот ретировался в одиночку.
– Какая настырная семья… – услышала вдруг тоненький голос Элоиза и побледнела.
– Ходят и ходят… Всё им надо знать… – сказал второй.
– Не доверяют… – пропел третий.
Элоиза взмолилась мысленно:
– Умоляю, Владычица! Не ведаю, о чём ты говоришь! Прошу об одном – о сыне, дороже которого для меня никого нет! Разве материнская любовь – грех? Прошу! Поделись пророчеством, помоги уберечь моёго сына от беды! Не хочу, чтобы с ним случилось то же, что и с моим отцом, матерью и моей неродившейся малышкой!..
– О, сир Вэн хороший! Помним, помним! – сказал один из десятка звеневших голосов.
– Смотри, смотри на его мальчика! – умильно сказал другой.
– Просил, уже дедушка просил за него! Всё хорошо будет… – отчётливо послышалось сирре Элоизе, будто на ухо сказали, и она вздохнула с облегчением, осознав смысл фразы: «Ходят и ходят». Значит, отец тоже узнавал о дочери и её потомстве…
– Благодарю, Матушка! – со слезами благодарности прошептала она. И готова была взять за руку, Армана, наклонившегося за упавшим листом, как голоса захихикали.