Марс, 1939 год
Шрифт:
— Свотрой?
— «Свободным Трудом», экспериментальным поселком. Привыкли к сокращению, знаете ли…
— Тогда я хочу видеть вашу Орсеневу.
— Сейчас она как раз должна возвращаться из Свотры. Думаю, через полчаса будет.
— Хорошо, — Шарова эти оттяжки не радовали, но монастырь все-таки чужой. — Мне еще нужны списки всех, связанных с этим научным проектом… Свотры… и всех, имеющих доступ к Воротам.
— А на Земле… На Земле проверили?
— Проверяют. Еще как проверяют, — Шаров мог бы добавить, что все проверяемые признались во всем, но
Но ведь получили!
— Списки мы тоже подготовим через полчасика. А пока, капитан, устраивайтесь. Вас проводят в гостевой отсек, подкрепитесь, а там и начинайте, — третий вежливо предлагал ему удалиться. И славненько. По крайней мере, обошлись без велеречивых упоминаний Третьего Рима, Наследства Шамбалы и прочей верноподданнической риторики.
На выходе декомпрессии не было.
Зато был Зарядин, санитарный ответственный.
— Я провожу вас в отсек. Рядышком, а с непривычки найти трудно, — старичок повел его по коридорам. Вергилий или Иван Сусанин? Вергилий Иванович Сусанин.
Впереди послышались окрики, шум. Невидимо, за поворотами шли люди.
— Пополнение, вечернее пополнение, — охотно пояснил Зарядин. — По уставу я их принимаю, но теперь придется помощничку моему. Ничего, он смышленый.
— Пополнение?
— Ну да. Новые поселенцы. Человек сорок-пятьдесят, думаю. Обычно максимум пятьдесят набирается.
Путь их свернул в сторону, коридорчики были окрашены веселеньким желтым цветом.
— Вот здесь вам жить, — Зарядин открыл дверь с табличкой «# 2-А».
Жилье не манило. Камера, а не жилье. Без окон, как и все виденное до сих пор. Но Зарядин явно восхищался роскошью.
— Вот здесь — удобства. Расход первичной воды — из синенького крана, видите, десять литров в сутки, а вторичной — вообще ненормирован.
Первичной? Вторичной? Шаров не стал уточнять.
— Это ваш ключ.
— А подпоручик Лукин, он где?
— Да рядом, в номере «2-С». За углом как раз. Позвать?
— Пока не нужно.
— Тогда я оставлю вас на полчасика. Располагайтесь.
Без Зарядина номер показался чуть просторнее. У кровати стоял его чемоданчик, удивительно вписавшийся в спартанскую обстановку. Вторичная вода, надо же.
Впрочем, вода как вода — на вид, на запах. Пробовать ее Шаров не стал, и умылся тоже — из синенького крана. Текла вода тонкой струйкой, экономно, и была — ледяной. Поневоле беречь будешь.
Шаров посмотрел на часы. Надо будет о местном времени справиться. Сколько у них длятся полчасика?
Ровно тридцать минут.
Вернулся санитарный ответственный с запечатанным пакетом с бумагами: генеральным пропуском (несмотря на громкое название, документ оказался невзрачным), длинным, на пять страниц, списком лиц, участвующих в разработке «Легкие» поселка Свободный Труд и, поменьше, едва на лист задействованных в обслуживании установки перемещения. Еще
Пока Шаров укладывал бумаги в планшет, старик молча стоял у двери. Молча и как-то сковано. Совсем иначе, чем раньше. Интересно, какие новые указания он получил?
— Позовите, пожалуйста, Лукина.
Подпоручик явился незамедлительно
— Устроились?
— Так точно, Иван Иванович, виноват, камрад капитан, — и тут Лукин не сплоховал, обращение не воинское, а партийное, мол, помни, друг, перед партией мы равны, и подпоручик, и капитан. Неизвестно еще, кто ровнее, да…
— Тогда, поручик, выясните, у кого была возможность отправить сообщение на Землю в течении срока от происшествия до публикации в газете. Составьте список, а позднее мы его изучим.
— Слушаюсь, камрад капитан, — Лукин браво развернулся, щелкнул каблуками. Как он быстро приноровился к Марсу, сокол. Тренировался?
— Теперь я хочу видеть Орсеневу.
— Прикажите вызвать ее в ваш кабинет?
— Кабинет? Ах да, кабинет… Нет, я бы хотел встретиться с ней на ее территории. Далеко она работает?
— В Научном корпусе. Здесь все недалеко, в Алозорьевске, если идти сквозными ходами. Минут шесть, семь.
И действительно, через семь минут они были у входа в Научный корпус.
Их ждали.
— Проходите, пожалуйста, — вид у встречающего был вполне академический, но Шарову показалось, что это — свой. В смысле — из того же департамента. Все там свои такие, что чужих не нужно. — Позвольте представиться — магистр Семеняко, товарищ директора по науке.
Магистр, да уж. Гец фон Берлихинген унд Семеняко. Шаров пожал протянутую руку:
— Капитан Шаров.
— Коллега Орсенева сожалеет, что не смогла встретить вас сама, но у нее в графике важный эксперимент. Она просит подождать, немного, минут десять. Или, если хотите, я проведу вас в ее лабораторию.
— Ведите.
Коридоры Научного корпуса пахли иначе — аптекой, грозой, почему-то сеном, но не свежим, а тронутым, с мышиным пометом.
— Прошу, — открыл дверь Семеняко. Они оказались в небольшой комнате, сотрудники — три женщины в подозрительно свежих халатах вытянулись при их появлении.
— Людмила Николаевна в боксе, — доложила одна из них.
— Работайте, работайте, — магистр неопределенно помахал рукой, и женщины вновь склонились над микроскопами. Бурная научная деятельность.
Магистр подошел к стене, раздвинул шторки, открыв круглый, с блюдце, иллюминатор.
— Бокс, — жестом он пригласил заглянуть внутрь.
Смотреть, собственно, было не на что. Сквозь запотевшее стекло смутно виднелась двигающаяся меж стеллажей фигура в комбинезоне.
— Здесь воспроизведена атмосфера Марса, — пояснил магистр. — Вернее, она была марсианской, но теперь, в ходе эксперимента, параметры ее значительно изменились. Не земная, пока еще нет, но ей вполне можно дышать, при определенной привычке, разумеется. Ну вот, коллега Орсенева сейчас выйдет.