Марш мертвецов
Шрифт:
— Хлебное место здесь, у «Скайлайта»? — поинтересовался я, прощупывая почву.
— Какое там! — буркнул он. — Большинство здешних постояльцев слишком высоко летают, чтобы опускаться до моего такси. — Он неестественно повышал голос на отдельных словах. Теперь я уже не сомневался, что водитель тот самый.
— A у вокзалов? Вы там тоже… — начал я, когда мы остановились на светофоре, но он меня оборвал:
— Хорош! Я не хочу якшаться с подобными вам. Везу, и все на этом.
— Зачем же сразу набрасываться? — проворчал я. — Просто интересуюсь
— Мне плевать, что вы там хотели, — перебил он. — Не интересуюсь.
Он нажал на клаксон, сигналя пешеходу, и уже хотел опустить стекло, но светофор переключился, и ему пришлось трогаться, иначе нас смело бы лавиной едущих сзади.
— Вы работаете на Кардинала? — ухмыльнулся он. — Гигант! Швыряет деньги, как конфетти. А все радостно хватают и лезут целовать его старую волосатую задницу. Блевать тянет.
— Вы с ним что-то не поделили?
— Я? Не-е… Я кто, обычный таксист. Я его и в лицо-то не видел.
— Тогда чем недовольны?
— Тем, во что он превратил город. Отличное было место. Да, со своими неурядицами, но отморозки знали свое место и не лезли куда не следует. А сейчас они повсюду. Повсюду грязь и взятки. Все он.
— Так уезжайте, раз вам не нравится.
— Уехать?! — Если бы у него во рту была сигара, он бы ее презрительно выплюнул. — С какой стати? Это и мой город. Я плачу налоги, зарабатываю на жизнь. Никто не заставит Натаниеля Мида съехать.
— Натаниель Мид. Я запомню.
— Да на здоровье, — фыркнул он и через несколько минут высадил меня у «Шанкара».
Я заподозрил, что он откажется от чаевых — я ведь пособник Антихриста, не иначе, — но нет, взял, хотя и с неохотой.
Метрдотель просиял, услышав мое имя, и с почтением, словно постоянного клиента, проводил к девятнадцатому столику, отогнав взмахом руки помощниц, которые обычно рассаживали гостей.
«Шанкар» принадлежал Леоноре Шанкар, стоявшей за Кардиналом в годы его становления. Крутейший ресторан в городе, куда стремились попасть все, кто хоть что-то собой представлял. Однако, если вы не из команды Кардинала, столика вам не видать ни за какие деньги, потому что ресторан зарезервирован исключительно для его людей — от чистильщиков обуви до гвардейцев и исполнительных директоров. Отличная еда, приятная атмосфера, все за счет Кардинала. Один из бонусов для его людей. Впрочем, время от времени дверь приоткрывалась и для посторонних, но нечасто.
Внутри ресторан был однозальным, но при этом состоял из двух уровней. Пол верхнего этажа — стеклянный и полностью прозрачный, поэтому дамы в юбках, соблюдая приличия, предпочитали оставаться внизу. Царство стекла, мрамора и стали. Леонора Шанкар славилась своим пристрастием к холоду. Никаких ковров и дорожек. Обстановка у многих вызывала неприятие, однако кто будет всерьез критиковать заведение, где тебя кормят бесплатно?
Рассчитывать на конфиденциальность в «Шанкаре» не приходилось: что скрывать друг от друга, если все гости ресторана работают только на Кардинала? Самое безопасное
За столом с Соней сидел еще кто-то — очень странный на вид персонаж, закутанный в длинное складчатое одеяние. На ногах сандалии; в длинные волосы вплетены разноцветные ленты; лицо покрыто узором татуировок, издали выглядевших как настоящие, но вблизи оказавшихся нарисованными. Стоило мне подойти, как он вскочил на ноги и, не дав мне даже рта раскрыть, ткнул костлявым пальцем:
— Ты Капак Райми? — На мой утвердительный кивок он театрально взвизгнул и воздел руки к потолку. — Слишком рано! — С этим возгласом он развернулся и понесся прочь.
— Это что за чудик? — в замешательстве спросил я.
Соня улыбнулась:
— Он сам представится, всему свое время. Не хочу лишать его удовольствия.
— Он работает на Кардинала?
— Работал раньше. Причем на самом верху. Но потом ушел, и теперь он никто. Его оставили в покое по приказу Кардинала, он ходит где вздумается, его никто не трогает. Хотя многих бы обрадовало известие о его смерти. Форд Тассо, например, точно бы обрадовался. Он ненавидит дезертиров больше всего на свете. А мне он симпатичен. И тебе наверняка понравится. Как спалось?
— Не особо. Заснул в кресле, дожидаясь восхода. — Я помассировал затылок, пытаясь прогнать ноющую боль. — А вам?
— Как обычно. Проглотила таблетку и заснула сном младенца. Что-нибудь особенное на завтрак предпочитаешь или доверишь мне выбор?
— Препоручаю себя вашим заботам.
Она заказала тосты и кукурузные хлопья с маложирным маслом и снятым молоком.
— И все? — разочарованно протянул я, рассчитывая на что-то более экзотическое.
— Начинать надо скромно, так я считаю.
Я намазал тост маслом, залил хлопья молоком и принялся за еду.
— Скажите, — промычал я, — если, конечно, мой вопрос не покажется слишком наглым, то, что вы вчера рассказывали, это правда?
— Насчет проституции?
— Да.
— Правда.
— Вот как.
— Не одобряешь? — Она улыбнулась.
— Я думал, туда идут те, кому больше ничего не остается. А по вашим словам, получилось, будто это ступенька в карьерной лестнице.
— Так и было. Повторять не собираюсь и даже начинать бы не стала, не будь я уверена, что потом взлечу гораздо выше, но я не стыжусь. Так было надо.
— А как же личная жизнь? Что сказал ваш бойфренд?
— У меня его не было. Моя нынешняя девушка бы не одобрила, но ее я встретила позже, так что и с этим ничего страшного.
— Так вы?.. — Я поперхнулся от смущения.
— Да, — рассмеялась она, видя, как я заливаюсь краской. — И, предваряя вопрос, скажу: в женские объятия меня привела вовсе не обида на мужчин, накопившаяся за тот период.