Марш мертвецов
Шрифт:
Я неслышно крался по дому. Расположение, несмотря на долгую отлучку, я помнил хорошо, мог бы найти дорогу с закрытыми глазами. Однако новые жильцы могли что-то переставить или привезти новую мебель — столы, стеллажи, статуэтки. Поэтому я двигался осторожно.
Медленно, замирая от каждого скрипа, я поднялся по лестнице. Дверь в бывшую дядину комнату была приоткрыта. Я на цыпочках подошел поближе и заглянул внутрь. На кровати под одеялом кто-то лежал! Сжавшись, я попытался раствориться в темноте. Но потом, когда
Я прошел по коридору к своей бывшей комнате. Шел быстро, отбросив опасения. Пояс-кошелек хранился под матрасом. Отогнув край, я зашарил под ним рукой. Пусто. Я просунул руку поглубже, стараясь шарить по всей поверхности. Нету. Кто-то побывал здесь до меня… Есть! Пальцы сомкнулись на поясе, и я вытащил кошелек наружу. Достал. Теперь все будет хорошо.
Я дернул замок молнии. Заело, пришлось повозиться. Не хотелось сломать его окончательно. Пока я осторожно двигал его туда-сюда, снаружи донесся шорох. Подъехала машина.
Перебежав обратно в дядину комнату, откуда лучше было видно вход, я глянул в окно. Машина стояла напротив. Оттуда вышли двое, водитель остался. Лиц я в темноте не рассмотрел, но почти не сомневался, что один из этих двоих — Винсент Карелл, цепной пес Форда Тассо.
Они перешли дорогу, расстегивая пиджаки и вытаскивая пистолеты. Я обшарил взглядом комнату в поисках оружия. Нож я оставил Аме, потому что не смог бы пронести его через вестибюль Дворца. Хотел забрать потом, но из головы вылетело.
На полу валялись осколки разбитой вазы. Я отыскал самый длинный и сжал его в руке, поморщившись от боли, когда острый край впился в кожу. То еще оружие, но уж какое есть.
До меня донесся звук открывающейся входной двери. У них ключи. Я сделал шаг к выходу из комнаты, но тут же застыл. Снаружи меня точно засекут. И потом, там негде прятаться. Я нырнул под покрывало, зарываясь с головой, слегка взбил его изнутри и замер. Укрытие что надо…
Снизу раздались голоса. Преследователи явно не видели необходимости таиться. Я моментально узнал Винсента по вечному нытью:
— Можно подумать, мне больше, блин, заняться нечем. А то он сюда полезет, как же, черта с два! Он уже небось на Аляску умотал или в Альпы дернул.
— Конечно. Только Кардинал велел съездить и проверить, а раз Кардинал велел съездить и проверить, надо ехать и проверять. — Второй голос незнакомый.
— Садись, пять. — Винсент сочился ядом сарказма. — Дуй к задней двери, проверишь. Заодно глянь пиво в холодильнике, а если нет, завари чаю.
Задняя дверь! Я ее оставил приоткрытой на случай, если придется быстро уносить ноги.
— Винсент, — раздался через несколько секунд приглушенный и настороженный голос второго, — она открыта. Здесь кто-то был.
— Черт! — Долгое молчание. — Ладно. Обыщем дом.
— А подмогу не будем вызывать?
— Думаешь, мы сами с этим говнюком не справимся?
— Надо доложить.
— Что доложить? Что дверь открыта? Может, бомж забрался или дети. Сперва обыщем сами. Если найдем его, пристрелим и доложим.
Включив фонарик, он начал медленно подниматься по лестнице. Дубина. Никогда не понимал, зачем Тассо его держит. Он же тупой тормоз. Если я выберусь живым, то исключительно благодаря тормозу Винсенту.
Сперва он проверил уборную, потом мою спальню, потом гостевую комнату, потом кладовку. Наконец добрался до заветной двери. Включил свет и начал осматриваться. Я затаил дыхание под покрывалом, стараясь не шевелиться.
— Черт! — буркнул он, шагая ко мне. Вот он, совсем рядом!
Я хотел выскочить, но тело не слушалось. Как будто парализовало. Сейчас он подойдет и убьет меня, а я ни рукой, ни ногой…
Он сел на край кровати.
— Черт, — повторил Винсент, зажигая сигарету. — Ведь мог бы сейчас телку снять. Ублюдочный Форд. Когда-нибудь…
Незаслуженное везение. Я сам загнал себя в ловушку, спрятавшись тут, и должен был бы заплатить за свою ошибку по справедливости. Но фортуна бывает неожиданно великодушна.
Превозмогая боль, я зажал в ладони зазубренный осколок и рывком сел. Винсент отлично просматривался сквозь тонкую ткань покрывала, поэтому я не стал тратить время на то, чтобы выпутаться из постельного белья. Громила, должно быть, остолбенел при виде ожившей постели.
Зажав Винсенту рот рукой, я запрокинул ему голову, а другой рукой с размаху вонзил острие импровизированного кинжала в горло. Осколок треснул пополам. Я воткнул второй осколок и несколько раз полоснул им по горлу Винсента слева направо. Громила забился, пытаясь вырваться, но было поздно. Его теплая кровь хлынула, как полчище библейской саранчи из прорехи в небесах, заливая грудь, постельное белье, кровать и меня. Через несколько секунд он перестал дергаться и замер навеки.
Я убил человека.
Мое первое убийство. Я столько раз о нем думал. Гадал бессонными ночами, как почувствую себя, когда наконец перейду грань. Теперь я знаю.
Сбросив покрывало, я поднял руку. Дотронулся до своих губ, которые, оказывается, изогнулись в улыбке. Мне хорошо. Убивать — это по мне. В этом мое предназначение. Я осознал в тот момент, что, чем бы я ни занялся — кем бы ни стал, — прежде всего я киллер. Кардинал может мною гордиться.
Я скатился с кровати, вытащил из обмякшей руки Винсента пистолет и двинулся к двери, прихватив по дороге еще один осколок вазы. Без крайней необходимости стрелять не буду — чтоб без лишнего шума.