Марш Теней
Шрифт:
— Они идут, — объявил Дайер испуганным голосом. — Они двинулись в поход.
Феррас Вансен не стал спрашивать, что имеет в виду Коллум. Он и сам почувствовал, что воздух становится плотнее, а тьма сгущается. Теперь бессловесная песня ветра наполнялась радостью победы, но самих голосов пока не было слышно — они эхом отдавались где-то внутри головы.
Вдруг лошадь Вансена встала на дыбы и заржала. От неожиданности он вылетел из седла и рухнул на землю. Лошадь побежала прочь, продираясь сквозь заросли и всхрапывая от страха. Вансен не сразу поднялся на ноги, но чья-то рука подхватила его. Это был Коллум Дайер, чья лошадь тоже вырвалась.
— Сейчас, — сказал Дайер. — Сейчас.
Вансен поднял голову и вдруг увидел дорогу, которую они безуспешно искали уже много часов. Она петляла среди деревьев совсем близко. Вдоль нее клубился туман, а в тумане шевелились какие-то существа. Одни были высотой с дерево, другие — невероятно широкие, приземистые и мощные. Были там и такие, кого не с кем сравнить, или такие, что выглядели не пугающе, но странно: они напоминали людей, расплывающихся в тумане и неправдоподобно красивых. Всадники держались в седлах высоко и прямо, лошади били копытами, источая жар. У многих в руках были копья, сверкавшие, словно лед на солнце. На копьях развевались знамена — серебристые и болотно-зеленые с золотым отливом.
Мимо двух гвардейцев следовала армия: сотни или тысячи всадников и пехотинцев. Какие-то из них даже летели — так, по крайней мере, казалось: множество теней колыхались и парили над огромным войском, блестели в лунном свете, словно рыбья чешуя. Каждый звук от движения несметного числа копыт, ног, лап или когтей эхом отдавался во всем теле Вансена, хотя армия двигалась абсолютно бесшумно. И лишь голос ветра становился все громче, будто приветствовал войско.
Как долго он грезил, словно во сне? Вансен не представлял, сколько времени он простоял неподвижно, наблюдая за шествием, пораженный и околдованный луной, не способный сдвинуться с места. Когда армия прошла, дорога опустела. Остались лишь клочья тумана.
— Нам нужно… идти за ними, — выговорил Вансен. Оказалось, что подбирать слова и произносить их — очень нелегкое занятие. — Они направляются на юг. В земли людей. Мы пойдем за ними, к солнцу.
— Земли людей исчезнут.
Вансен оглянулся и увидел, что глаза Дайера закрыты, словно за веками он прячет воспоминания, желая сохранить их навеки. Коллума сотрясала дрожь. Он походил на человека, сброшенного с горы богов — разбившегося, но торжествующего.
— Солнце больше не вернется, — прошептал Дайер. — Тени наступают.
21. Золотой долфин
ПУТЬ ГОЛУБОЙ СВИНЬИ
Назад, назад, от перьев к чешуе,
От чешуи к камню, от камня к туману.
Дождь — служитель безымянного.
Над Кул-на-Кваром высилась башня, название которой означает «Облачные духи», или «Духи в облаках», или даже «Что думают облака». Невозможно передать все смыслы на человеческом языке. Именно в эту башню обычно отправлялся король Иннир в поисках настоящей тишины.
Башня была не самой высокой в Кул-на-Кваре — еще одна, словно вскинутое копье, взметнулась над огромным замком. Но ее изящный шпиль называли просто Высоким местом. История башни Облачных духов терялась в глубине веков, во временах, известных как Кричащие годы. Даже те, кто принадлежал к племени кваров, избегали ее и старались
Иннир дин'ат сен-Кин, повелитель ветров и мыслей, сидел на обычном своем месте у окна в одной из верхних комнат башни. Его ветхие одежды слегка шевелил ветер, но сам он застыл без движения. Был разгар дня — по крайней мере, по меркам Кул-на-Квара: как обычно, серое небо без солнца, но ветер слегка разогнал туман. Стройный человек стоял в дверях, разглядывая крыши огромного замка. Они блестели после утреннего дождя, переливаясь оттенками серого и черного. Человек терпеливо ждал, когда Иннир обратит на него внимание.
Он был очень терпелив: прошло не меньше часа, прежде чем слепой король пошевелился и повернул голову.
— Харсар? — спросил он. — Нужно было окликнуть меня, друг.
— Вид из окна очень успокаивает.
— Согласен. — Иннир изобразил пальцами жест, означающий благодарность за мелкую услугу. — Все утро я сдерживал страсти, разгоравшиеся на собрании, и выслушивал споры о Стеклянном договоре. Я мечтал о том, как приду сюда, в тишину, буду наслаждаться легким ветерком с М'ааренола. — Король поднял руки и прикоснулся к своим глазам, потом еще раз и еще, словно выполнял ритуал. — Я до сих пор помню, что видел в тот день, когда потерял зрение.
— Ничего не изменилось, господин.
— Все изменилось. Но к делу. Ты так долго ждал меня, Харсар-со. Сомневаюсь, что ты пришел сюда полюбоваться видом из окна.
Харсар слегка склонил безволосую голову. Советник короля принадлежал к племени Каменного Кольца — очень подвижному народу небольшого роста. По меркам своего племени Харсар был высоким. Когда он подошел к Инниру, чтобы помочь тому подняться, его голова оказалась почти на уровне плеча монарха.
— У меня для вас хорошая новость, господин, — сообщил он.
— Расскажи.
— Ясаммез и ее воинство перешли Границу.
— Так быстро?
— Вы же знаете, Ясаммез очень сильна. Она долгие годы ждала этого и готовилась.
— Да, так и было, — медленно кивнул король. — А мантия?
— Она у нее. По крайней мере, пока у нее. Но ученые Подземной библиотеки думают, что мантия не выдержит, если ее слишком сильно растянуть. Сейчас она распростерта везде, где побывала Ясаммез. Эти земли теперь наши. А когда мантия не сможет растягиваться дальше, Ясаммез пойдет вперед без нее, сжигая все огнем, вытаптывая и круша мечом. — Харсар, обычно сдержанный, не мог сейчас говорить спокойно. В его словах слышались ликование и торжество. — И куда бы она ни пришла, эти солнцепоклонники будут оплакивать своих мертвецов.
— Да, — отозвался Иннир и помолчал. — Да. Благодарю тебя за приятное известие, Харсар-со.
— Вы обрадовались куда меньше, чем я надеялся, господин. — Советник сам испугался своих слов и склонил голову: — Ах, простите мне мою неучтивость, сын Первого Камня. Я глупец.
Король поднял руку, и стало видно, какие длинные у него ногти. Этот жест означал, что извинения приняты.
— Не надо просить прощения, друг мой. Мне необходимо многое обдумать. Ясаммез — великая воительница. И теперь, когда ее выпустили на волю, мир изменится. — Иннир снова повернулся к окну. — Прости и ты меня, Харсар-со. Мне приятно, что ты зашел сообщить мне новость, — сказал король, и лицо его стало торжественным и спокойным, а над головой появилось мерцавшее, словно лиловый светлячок, пятнышко света. — Мне нужно подумать. Мне нужно… поспать.