Марш Теней
Шрифт:
Но он сомневался: какая клятва важнее? Та, что дана принцессе, или его обещание Доналу Маррою? Он заверил Марроя, что гвардейцы станут его семьей, а он — их заботливым отцом. Он не надеялся, что разведчики найдут выживших, но у них оставалась возможность добраться до крепости. Однако без него их шансы значительно уменьшались: он был лучшим фехтовальщиком и единственным из отряда, кто полностью вооружен.
Вансен колебался, но лицо Бриони Эддон всплыло в памяти, укоряя и преследуя, словно призрак.
— Я не могу, — наконец сказал Вансен.
Он
— Не бросайте нас, капитан! — крикнул один из разведчиков.
Но Вансен уже летел на северо-запад и не мог остановиться. Больше всего на свете ему хотелось заткнуть уши.
— Но почему? — Опал едва сдерживала слезы. — Ты лишился рассудка? Сначала идешь за чужой девушкой, а теперь еще и это? Почему ты должен выходить за стены замка с незнакомым человеком? Тем более сейчас?
Она махнула рукой в сторону Кремня. Мальчик тихо лежал на кровати, и лишь вздымавшаяся при дыхании грудь свидетельствовала о том, что он жив.
— Он так болен! — воскликнула женщина.
— Я не думаю, что он болен, дорогая, — отвечал Чет. — Он просто потерял силы. Он обязательно поправится, обещаю.
Фандерлинг не знал, верит сам себе или нет. Он устал сверх всякой меры: после возвращения из внутреннего двора ему удалось выкроить лишь несколько часов для сна. Он продолжал:
— Как раз из-за мальчика мне и нужно идти — из-за мальчика и из-за тебя. Ты бы только взглянула на этого Джила. Я не хочу ему верить, милая Опал, но все равно верю. — Он достал зеркало и еще раз изучил его. Трудно представить, что эта мелкая обычная вещь связана с таким кошмаром. — Он говорит, что вот-вот произойдет нечто страшное. Жаль, что ты его не видела. Ты бы поняла, почему я ему верю.
— Но почему я не могу его увидеть? — спросила жена. — Почему он не зайдет к нам?
— Я и сам точно не знаю, — признался Чет. — Он сказал, что не должен приближаться к Сияющему человеку. Поэтому вместо него пошел мальчик.
— Но это же безумие! — Опал все-таки рассердилась. — Кто он такой? Откуда он знает Кремня? Почему послал нашего мальчика на такое опасное дело, по какому праву? Да и что может знать большой человек о Святилище Тайн? Чет даже отступил немного под градом ее вопросов.
— Я и сам не знаю, но он не просто большой человек. — Чет вспомнил невозмутимый и отрешенный взгляд Джила. — С ним что-то не так, мне кажется, но объяснить трудно. Просто он…
Чет тряхнул головой: как все сложно. Он провел несколько дней в местах, где слова не имели значения, но Опал не была там, и между ними словно пролегла пропасть. Чет надеялся, что смутное время пройдет и у них все снова наладится. Он тосковал по своей верной жене, хотя она стояла рядом с ним.
— Я должен это сделать, Опал, — сказал Чет.
— Вот как ты говоришь. Тогда почему ты еще здесь, жестокий упрямый старый крот? По-твоему, ты делаешь мне одолжение, когда заявляешь, что снова намерен
— Нет. — Чет покачал головой. — Это не одолжение. Но я не мог уйти, ничего тебе не сказав. — Он прошел в другой конец комнаты, взял свою сумку. — К тому же мне нужны кое-какие инструменты. Так, на всякий случай.
Он не стал ей говорить, что на самом деле он взял свой острый нож — единственное оружие в их доме, кроме кухонных ножей Опал. Чет никогда не попросил бы нож у нее: такая просьба могла стать последней каплей.
Опал вышла в прихожую, громко топая и скрывая слезы.
Чет опустился на колени перед мальчиком, пощупал холодный лоб, убедился, что ребенок по-прежнему дышит, поцеловал его в щеку и тихо шепнул:
— Я люблю тебя, дружок.
Впервые он сказал такие слова, впервые признался, что любит ребенка.
Чет поцеловал и Опал, хотя та была не расположена к нежности и сразу отвернула лицо. Но он все же успел ощутить привкус слез на ее губах.
— Я вернусь, старушка.
— Да, — горько заметила она. — Может быть, вернешься.
Уже выходя за дверь, Чет услышал, как она добавила:
— Ты уж возвращайся.
Чет дважды ошибся на поворотах, поскольку с ним не было Уиллоу и он не очень точно помнил путь. Большие люди, сновавшие по замку взад и вперед, были не особенно бдительны — все увлечены подготовительными работами к обороне. Сначала он удивлялся, почему никому не кажется странным присутствие фандерлинга на территории крепости. Потом он вспомнил, что сегодня Канун зимы и близится День всех сирот — главные праздники больших людей, и, несмотря на опасность, люди готовились к торжествам. Чет заметил несколько групп придворных в праздничных нарядах и трех девушек, наряженных гусынями и утками.
Наконец Чет нашел сад, где была назначена встреча. В лучах слабого утреннего солнца, словно статуя, застыл человек по имени Джил. Казалось, что он просидел на этой скамейке всю ночь, не обращая внимания на зимний холод и проливной дождь.
Джил посмотрел на него так, будто они расстались только что.
— Теперь можем отправляться, — сказал он, легко поднимаясь со скамьи.
Он оказался удивительно грациозным, хотя вначале произвел впечатление медлительного и неуклюжего. На самом деле это было скорее рациональное использование сил: даже самые обычные движения тщательно рассчитаны, как па замысловатого танца.
— Подождите минутку, — попросил Чет. Он осмотрелся. Вероятно, сад был единственным местом в замке, где никто не готовился ни к празднику, ни к осаде. Здесь вообще никого не было. — Мы не можем просто выйти через ворота Василиска, вы же знаете. Крепость готовится к обороне. Охранники нас не выпустят. К тому же дорогу уже разобрали. Вы говорите, нам нужно попасть в город на той стороне пролива — значит, нам нужна лодка. Но залив сегодня опасен. Говорят, приближается шторм.
Джил внимательно посмотрел на него.