Марш Теней

Уильямс Тэд

— Посмотрите! — воскликнул один из солдат. — Олень, олень!

— У нас будет свежее мясо, — подхватил другой.

Феррас Вансен увидел в полусотне шагов животное, стоявшее в тени деревьев. Олень был крупным, с внушительными ветвистыми рогами, и выглядел как совершенно обычный зверь. Но при этом он как-то странно смотрел на людей. Солдаты натягивали луки, а Вансену стало не по себе.

— Не стреляйте! — приказал он, когда один из них поднял лук и прицелился. — Не надо!

Услышав крик, олень, видимо, почувствовал, какая участь его ожидает. Он повернулся и в

два мощных прыжка исчез среди деревьев.

— Я мог бы подстрелить его, — заворчал лучник. Это был ветеран Саутстед, известный своим неспокойным нравом. Вансен взял его в поход именно по причине характера: оставшись в замке, Саутстед непременно начал бы сеять недовольство среди гвардейцев. Он недовольно сказал: — Мы понятия не имеем, что здесь настоящее, а что нет.

— Вы видели цветы. Вы видели пустые дома. У нас достаточно еды в тюках и переметных сумках, чтобы не умереть с голоду, — ответил Вансен, стараясь, чтобы в его голосе не звучало раздражения. — Не убивайте никого, кто вам не угрожает. Всем ясно?

— Вы считаете, — снова заговорил Саутстед, — что там тоже девушка, превращенная в оленя? — Он повернулся к другим солдатам и захохотал: — У него ведь уже есть одна. Разве можно быть таким жадным?

Вансен понял, что Саутстеду, как и остальным, страшно идти по этой дороге, когда вокруг все стало таким необычным.

«Как и остальным, — повторил он про себя. — Значит, подобные разговоры становятся все опаснее».

— Если ты считаешь, что можешь командовать отрядом лучше меня, Михаэль Саутстед, — решительно обратился он к солдату, — так и скажи. Но мне, а не им.

Улыбка Саутстеда погасла. Он облизнул губы и пробормотал:

— Да я просто пошутил, командир.

— Тогда оставим это и разобьем лагерь. Лучше шутить у костра.

Когда пламя запылало и Уиллоу принялась греть над ним руки, Коллум Дайер подошел к Вансену.

— Вам надо приглядывать за Михаэлем, капитан, — шепнул он ему. — Он всегда любил выпить, и теперь его мозги не в лучшем состоянии. Но я не ожидал, что нахал осмелится подшучивать над капитаном. При Маррое он бы не решился зайти так далеко.

— Но он справляется со своими обязанностями. — Вансен помрачнел и обернулся к купцу: — Реймон Бек, подойди ко мне.

Для молодого человека этот поход был непомерно тяжелым: он словно оказался внутри ночного кошмара и не находил пути назад. Бек медленно, очень медленно подошел к Вансену и Дайеру — Ты честный человек, Бек? — спросил Вансен. Тот удивленно поднял глаза.

— Ну конечно честный.

— Скажи: да, капитан, — поправил его Дайер.

Вансен махнул рукой в знак того, что это сейчас не важно.

— Прекрасно. Тогда я попрошу тебя сопровождать девушку. Она поедет рядом с тобой. Разобрать ее речи не легче, чем просеять тысячу мер мякины ради одного зерна. Пожалуй, ты лучше поймешь, когда она говорит что-то полезное, а когда нет.

— Я?

— Ведь из всех нас одному тебе знакомо то, что она видела, слышала и чувствовала. — Феррас оглянулся на солдат, собиравших валежник для костра. — И если откровенно, лучше пусть солдаты завидуют тебе, чем мне.

Видно

было, что Беку не понравилось это поручение, но за спиной у него стоял Коллум Дайер, чистивший грязные ногти очень длинным кинжалом. Поэтому купец насупился и проворчал:

— Но я женат.

— Тогда обращайся с ней так, как следовало бы обращаться с твоей женой, окажись она в лесу в полном беспамятстве. Если она скажет что-нибудь, что будет нам полезно, сразу докладывай мне.

— Полезно? Для чего?

— Для того, чтобы выжить. Это главное, — вздохнул Вансен. Несчастный Бек вернулся к костру и уселся рядом с Уиллоу.

Вансен и Дайер остались вдвоем.

— Вы считаете, капитан, что нам угрожает серьезная опасность? — спросил его Дайер. — На самом деле? Из-за нескольких цветочков и полоумной девицы?

— Возможно, нет. Но я хотел бы привести людей домой целыми и невредимыми, и пусть надо мной смеются за излишнюю осторожность. Не возражаешь?

Ночь прошла без приключений, и наутро отряд снова двинулся в путь. Лес был настолько густым, что деревья закрыли от воинов и мрачные холмы, и Границу Теней вдали. Сначала все радовались этому, но вот наступил день, солнце уже склонялось к закату, а они по-прежнему могли лишь изредка видеть небо сквозь просветы в нависавших над дорогой ветвях. Вансен понял, что им, вероятно, придется провести ночь в лесу. Это ему совсем не нравилось. В полдень, когда они перекусывали хлебом и сыром, Вансен подозвал к себе Реймона Бека.

— Ничего толкового, — мрачно сообщил тот. — Никогда прежде не слышал столько пустой болтовни о свиньях и козах. Если мы когда-нибудь попадем на ферму ее отца, я ее подожгу.

— Я не о том. Эти леса… Сколько времени вы ехали через них? Я имею в виду, когда направлялись в Сеттленд. — Он попытался ласково улыбнуться. — Думаю, на обратном пути ты уже не обращал внимания на такие вещи.

В глазах Бека мелькнул интерес, но выражение его лица оставалось по-прежнему несчастным.

— По пути туда мы не проезжали через лес, — ответил он.

— Как так? Вы ведь ехали по Сеттлендской дороге? Лицо купца было бледным и измученным.

— Неужели вы ничего не поняли, капитан? Все изменилось. Абсолютно все. Я узнаю едва ли половину тех мест, что видел в прошлый раз.

— Что за чепуха! Ведь все произошло неделю или две тому назад. Вы должны были проезжать через этот лес. Дорога — не река, которая может изменить русло.

Бек только пожал плечами:

— Значит, я забыл этот лес, капитан Вансен.

День клонился к вечеру. Дорога, со всех сторон окруженная деревьями, была мрачной и тихой, но признаки жизни все же появились: несколько оленей, белки, пара черно-бурых лисиц. Животные таинственно, словно призраки, пересекали дорогу перед отрядом, а потом исчезали в чаще. Какое-то время за воинами следовал ворон, перелетая с ветки на ветку. Он вертел головой и не спускал с путников ярких желтых глаз, будто рассматривал их, пока один из солдат, раздраженный настойчивостью птицы, не бросил в него камень. Вансен не решился сделать солдату выговор.