Маршал 2
Шрифт:
– И других любовниц Лазарь не заводил?
– Нет. Он крайне осторожен в связях. Наблюдение показало, что он имеет интимную близость только со своей женой. И все. Хотя до ноября тридцать пятого вел весьма распущенную личную жизнь и старался не пропускать симпатичных девушек.
– Кто же он такой?
– Задумчиво произнес Сталин, выбивая трубку.
– Попробуйте найти того, кто сможет ему залезть в душу. Неужели он не оказывал знаков внимания каким-нибудь красавицам? Или ему не нравятся женщины? Может быть еще что-то необычное? Поищите к нему подход. Эта темная лошадка должна раскрыть себя,
– Наши аккуратные попытки подложить ему смазливую девицу проваливаются раз за разом. Он достаточно умен, чтобы все понять. Хотя мы работаем достаточно аккуратно.
– Тогда давайте попробуем его открыто женить с явным политическим подтекстом, дескать, нужно для дела и в этом партийным товарищам нужна его помощь. Но подобрать такую особу, чтобы рано или поздно он растаял, даже понимая, что делает важное дело. Подменим цели, выпятив то, чего обычно стесняются. Кроме того, нам нужно расположить Лазаря к себе. Притупить его бдительность.
– Тогда его можно наградить. Допустим вторую звезду Героя за Монголию и орден Ленина за Чехословакию. Тем более, что он заслужил. Никто в здравом уме не будет репрессировать дважды героя СССР, по крайней мере без длительной и тщательной подготовки этой процедуры. Кроме того, нужно разыграть определенную заботу. Ваш обеспокоенный звонок, мой визит с не менее обеспокоенным лицом и так далее.
– Хорошо, тогда так и поступим. Главное не вызвать у Лазаря подозрения. И наградить его действительно стоит. Враг он или друг, а сделал для СССР очень много. Даже более того - распорядитесь провести у него в кабинете и дома ремонт, завезите новую мебель. Скромность - это хорошо, но вы правы, мы должны показать, что его ценим.
– Товарищ Сталин, - чуть помедлив, спросил Лаврентий Павлович, - а зачем нам собственно его выводить на чистую воду? Он ведь может что-то почувствовать и выкинуть фортель. Лазарь и сейчас хорошо работает, а пристальное наблюдение позволяет контролировать ситуацию.
– Ты сам видишь, Ворошилов совершенно не справляется с возложенными на него задачами. Просто образования и ума не хватает. Чего уж тут стыдиться.
– И вы хотите поставить на его место Лазаря?
Глава 5
– Да. Но только после серьезной проверки. Пока он в звене Наркомата формально ведомый, его статус темной лошадки вполне допустим. Но ставить такого человека на пост Наркома...
– он пожал плечами.
– Поэтому ты и должен разобраться в том, что это за фрукт. Нам все равно с ним придется поговорить по душам. Так что готовь папку. Все-таки попробуем вариант Ягоды.Глава 5
– Да. Но только после серьезной проверки. Пока он в звене Наркомата формально ведомый, его статус темной лошадки вполне допустим. Но ставить такого человека на пост Наркома...
– он пожал плечами.
– Поэтому ты и должен разобраться в том, что это за фрукт. Нам все равно с ним придется поговорить по душам. Так что готовь папку. Все-таки попробуем вариант Ягоды.Глава 5
12 июля 1939 года. Берлин. Кабинет Гальдера
– Я рад вас видеть, - поприветствовал вошедшего Гудериана начальник ОКХ, смотря на него
– Присаживайтесь, - кивнул он на кресло.
– Вы уже изучили переданные вам материалы?
– Так точно, - кивнул Гудериан, присаживаясь.
– Что можете сказать?
– Сведения неточные или искаженные. Выглядит так, что нас хотят ввести в заблуждение.
– Вот как?
– Удивился Гальдер.
– Почему?
– Зачем это кому-то понадобилось, я не могу знать.
– Но что заставило вас так думать?
– Во-первых, сведения поданы с минимумом конкретных фактов. Одни оценки и эмоции. Это не профессионально. А это, если не считать же Абвер сборищем некомпетентных дилетантов, говорит о чьем-то злом умысле. Во-вторых, я лично знаком с Тухачевским, причем не только в светском плане, но и воевал против него в Чехословакии, а потому могу утверждать, что он очень серьезный противник, всегда готовый сделать нестандартный ход и удивить своих врагов. Конечно, для Германии было бы приятно считать японцев совершенно никчемными солдатами, а русских - варварами, которым банально повезло в сражении с еще более тупым и ничтожным врагом. Но я так не считаю.
– Вот как?
– Улыбнулся Гальдер.
– Зря улыбаетесь. Я еще в Испании обратил внимание на Тухачевского, как на толкового офицера. В то время как я только работал над теорией применения механизированных частей, он эти идеи уже применял на практике. Успешно. Что немаловажно. Я бы даже сказал крайне успешно. Что его оборона, учитывающая слабые стороны современной топорной тактики применения механизированных частей, что его блистательный механизированный рейд по тылам - все эти вещи можно уже сейчас вносить в учебники по тактике и изучать как эталоны.
– Вы его так хвалите, будто он ваш друг.
– Он профессионал и я это уважаю. Кроме того, он разбил меня меньшими силами к югу от Йиглавы и преподал прекрасный урок по тактике. Я убежден, что если такой человек как он командовал отдельной Дальневосточной армией Советов, то у японцев не было никаких шансов. Вообще.
– Но факты...
– развел руками Гальдер.
– Оценки, а не факты.
– Хорошо. Какие у вас есть собственные мысли по этому вопросу?
– Отдельная Дальневосточная армия стояла в Улан-Удэ вместе с приданными ей авиационными частями. Более чем в тысяче километров от места предполагаемых боев. При этом от места базирования до места боев нет ни железной, ни нормальной шоссированной дороги. Хотя, конечно, имелась степь. И вот, после начала серьезной активности японцев она выступает. Вроде как заблаговременно, но все равно - это практически двухмесячный марш. А доходят за полторы недели! Чудеса?
– Абвер объясняет это тем, что войска были выведены заблаговременно, а в разведке японцев сидит крот, который умышленно исказил факты, либо японские агенты в Улан-Удэ работают под контролем.
– Допустим. Но ведь решение о наступление японцы приняли после того, как русские скрытно вышли.
– Решили подстраховаться.
– Завезенные в Улан-Удэ для Владивостока и случайно задержавшиеся весьма приличные объемы топлива, боеприпасов и запасных частей это тоже перестраховка? Причем запчасти как раз для той техники, которая позже будет громить японцев.