Маршал 3
Шрифт:
– Мы можем нашим союзникам чем-нибудь помочь?
– Им нужны подкрепления, а у нас у самих с сухопутной армией серьезные затруднения. Как вы все знаете, после завершения Панамской кампании корпус морской пехоты практически прекратил свое существование. А имеющиеся в нашем распоряжении четыре пехотные дивизии обладают ограниченной боеспособностью. Причем одна еще и сильно потрепана в Панаме и сейчас отведена на комплектование.
– Это временная проблема, – пожал плечами Рузвельт. – Как быстро вы можете перебросить хотя бы одну дивизию к Суэцкому каналу?
– Месяц.
– Действуйте. Потеря Суэцкого канала станет катастрофой.
– Но у нас и так
– С побережьем мы как-нибудь выкрутимся. А Суэцкий канал терять нельзя. Как у англичан в Индии?
– Начали реформы социального характера для снижения напряжения и раздражения, так как опасаются восстания.
– Паникуют…
– А что им остается?
– Действительно… Вам не кажется, что нас обложили со всех сторон?
– Сэр, – начал военный министр. – Нам нужно немедленно объявлять мобилизацию и начинать подготовку по настоящему большой сухопутной армии. Пока Конфедерация занята своими делами нам нужно получить хотя бы сто пехотных дивизий.
– Сто дивизий?! Вы в своем уме?
– А вы полагаете, что вторжение будет малыми силами? Опыт боев корпуса морской пехоты показал, что будь японцы настойчивее, мы бы не смогли выбить их из Панамы. А ведь японцы не самые серьезные противники.
– Вы полагаете, будет вторжение?
– Да, сэр. Конфедерация, по всей видимости, настроилась на войну до победного конца. А это значит, что не остановится, пока не возьмет Вашингтон. И единственный наш шанс заключается в том, чтобы убедить их в утопичности этой идеи. В сложившейся обстановке наш флот не сможет надежно заблокировать побережье. Уже сейчас союзный флот Японии, Германии и России превосходит наши объединенные силы. А если учесть какие сырьевые и промышленные мощности собрала в свои руки Конфедерация, то можно уверенно говорить о том, что мы не достигнем даже паритета в военно-морских силах. И, как следствие, не сможем остановить их в море.
– Вы уверены, что нам нужна мобилизация? Может быть, ограничимся расширенным набором добровольцев?
– Мы и так сняли все ограничения и принимаем практически всех желающих. Однако при текущем потоке добровольцев мы будем формировать сто дивизий десятилетиями. При всем моем уважении без мобилизации нам не обойтись. Не тотальной, конечно. Но ее все равно нужно проводить.
– Сто дивизий… – покачал головой Рузвельт. – Хорошо. Готовьте приказ. Подпишу, как будет готов. Кстати, господа, вас не удивило, что русские настаивают на закрытии ядерной программы? Неужели так боятся атомных бомб? Кстати, как у нас там дела?
– Пока довольно вяло, – пожал плечами вице-президент. – А что заинтересовались ей, так что тут удивительного? Они ведь и сами активно занимаются этими вопросами. Вот и не хотят конкурентов.
– Так они же не бомбами занимаются, – заметил министр иностранных дел.
– Откуда мы знаем, чем они на самом деле занимаются? Может это все болтовня. Полагаете, они перед вами отчитываются? – Раздраженно бросил военный министр.
– Допустим. – Хмыкнул президент. – И что вы предлагаете?
– Как что? Напрашивается только один вариант – форсировать работы по атомному оружию. Они его неспроста боятся.
– Вы уверены? Может быть это отвлекающий маневр? Ведь эти разработки обходятся нам очень дорого. Если мы еще больше сосредоточимся на них, то расходы возрастут в несколько раз.
– По данным нашей разведки, в Советском Союзе начали интенсивные работы в этой области раньше, чем у нас. То есть, до войны. Очень маловероятно, что такой трезвый и прагматичный политик как Сталин,
Глава 5
Высокая комиссия в лице военного министра Конфедерации Михаила Тухачевского и его заместителя Хайнца Гудериана с обширной свитой сопровождения смешанного состава вышла из пассажирского самолета на весьма впечатляющем аэродроме «Байконур». Могучие железобетонные плиты взлетно-посадочных полос, покрытые аккуратно уложенным асфальтом, радовали взгляд и поражали своим размахом и качеством. Настолько, что «Быстроногий Хайнц» смотрел на все это и никак не мог понять, где он находится. «Как в этой глуши могли построить такое чудо и зачем?»
Но его отвлекли от мыслей – к самолету подъехали три небольших автобуса и командирский ГАЗ-61 для руководства, то есть, для него с маршалом.
– Я поражен! – Произнес он, когда они двинулись. – Такой аэродром в глуши! Что же тут должно находиться?
– Космодром, – со скучающим видом произнес Тухачевский.
– Что?! – На Гудериана было больно смотреть. – Но как?! Зачем?!
– Удивил? – Усмехнулся Тухачевский.
– Еще бы!
– Если честно, я немного слукавил. На текущий момент этот объект не является действующим космодромом, но его готовят к этой роли. Пока что, этот объект является закрытым центром по разработке и испытанию ракетной техники, на котором нами были сосредоточены все советские и германские специалисты в этой области. Но в будущем мы планируем отсюда выводить на орбиту Земли искусственные спутники с помощью тяжелых ракет.
– У меня нет слов! Вот что-что, а космодром я совершенно не ожидал тут увидеть. Но почему здесь?
– Очень удобное положение. С одной стороны – вокруг пустынные земли, что позволяет без особенных затруднений проводить экспериментальные пуски ракет без опаски. Согласитесь, уронить многотонную ракету на какой-нибудь завод было бы очень неприятно. Кроме того, контролировать периметр в этих местах намного проще. По пустыне незаметно не пройдешь. Он весь круглосуточно патрулируется как с воздуха, так и по земле. Авиация. Секреты. Патрули. Звукометрия. Радиоразведка. Приборы ночного видения. Зона отчуждения свыше ста километров. Также нужно отметить, что объект расположен таким образом, что дотянуться до него с помощью тяжелой авиации противника крайне затруднительно. Мы и в Персию из-за этого полезли. Так что теперь, от ближайшей границы, с которой теоретически противник может задействовать стратегическую авиацию, свыше тысячи километров. Да, это не так много для стратегических бомбардировщиков, но они прикрыты системами раннего оповещения и сопровождения обнаруженных воздушных целей, а также истребительными полками.
– Хм… любопытно. А как центр снабжается? Насколько я помню, в Рейхе это составляло немалую проблему, из-за чего шли постоянные драки между промышленниками и военными.
– По железной дороге и по воздуху. Двухколейная электрифицированная железная дорога с тяжелыми рельсами вполне справляется с доставкой основной массы необходимых грузов. Аэродром вы уже видели. В стороне также расположены причальные боксы для дирижаблей и ангары.
– Дирижаблей? – Удивился Гудериан. – Вы все еще их используете?