Марсиана

Дженнифер умерла. Родила дочку, дала ей имя Марсиана и умерла. Максим сначала даже не понял, что произошло. Он неподвижно стоял рядом с кроватью, держал на руках крохотное, мокрое тело только что родившейся дочки, и тупо смотрел на Дженнифер. Он все ждал, что Дженнифер откроет глаза, улыбнется, что-то скажет, спросит, попросит дать ей подержать новорожденную дочь. Но Дженнифер не шевелилась и Максим начал понимать, случилось что-то страшное

и непоправимое.

Медленно, словно боясь нарушить ее покой, крепко прижимая к себе тельце дочки, он начал пятиться от ложа на котором, казалось, спала Дженнифер. Он уже понял, что произошло, и от этой мысли ему стало очень страшно. На глазах у Максима выступили слезы, все тело дрожало. Ему хотелось кричать и плакать одновременно. Но что-то его сдерживало. Он просто выбежал из помещения и остановился, не зная, что делать дальше.

Они были на Марсе. Именно здесь, на красной, безлюдной планете Дженнифер решила рожать. Максим не возражал, потому что сам понимал, спорить с ней бесполезно, да и возвращаться на Землю в роддом тоже не было смысла. Их бы там сразу схватили спецслужбы, и Дженнифер пришлось бы рожать если и в госпитале, то, наверняка, тюремном. О том, что их ждало бы дальше, он не хотел даже думать.

Максим неподвижно стоял перед кораблем, и ничего не видя, смотрел прямо перед собой. Крохотное тельце его дочки доверчиво прижалось к нему. Она не кричала, не плакала, словно понимала, что с ее мамой произошло что-то непоправимое.

– Как же это так, – проговорил Максим, сделал несколько шагов вперед, и опустился на красную землю рядом с пирамидой, которую они некоторое время назад строили, – Не может этого быть. Она жива. Может, сознание потеряла или уснула. Сейчас пойду и посмотрю, – решительно закончил он, намереваясь подняться. Но не сделал этого и остался сидеть на земле. Он просто боялся еще раз увидеть Дженнифер такой. Неподвижной, чужой, безжизненной и далекой.

Максим сидел и ни о чем не думал. Корабль, который им достался от Тондора, находился рядом. Они только вчера прилетели на Марс. Даже уничтоженный крэглами космический аппарат не успели еще осмотреть, хотя и обратили на него внимание.

Дженнифер сказала: «Посмотрим завтра». Завтра наступило, но Дженнифер ничего больше не увидит. Думать об этом было страшно, и Максим старался не думать, хотя совершенно не понимал, что же ему делать одному, да еще и с новорожденным ребенком на руках. И что делать с Дженнифер?

Он вдруг отчетливо понял, что как бы ему этого не хотелось, но ему еще раз придется подняться на корабль и встретиться с Дженнифер. Он может ее похоронить здесь, или взять с собой…

«С собой? Но куда? – мысленно возразил он себе, – Я и сам не знаю, что мне делать. Может, к родителям полететь? Оставить им ребенка? Мысль хорошая, а что мне потом делать? Куда спрятать корабль?» – на эти и другие вопросы он не находил ответа.

– Господи, зачем мне все это! – неожиданно проговорил он, – Тондор, где ты? Верни мне Дженнифер. Ты же можешь! – с отчаянием воскликнул он, искренне надеясь, что сейчас или появится Тондор или из корабля выйдет его любимая Дженнифер, живая и здоровая.

Но

чуда не произошло. Тондор не появился, Дженнифер не вышла. Максим решил ждать до вечера, а потом если ничего не измениться, подняться на корабль, похоронить Дженнифер возле пирамиды, а дальше уже решать, как быть. О себе он не беспокоился. Он беспокоился о ребенке. Он вдруг вспомнил, что маленьких детей нужно часто кормить, мыть, оберегать. Он абсолютно ничего этого не умел, хотя у него и была младшая сестра.

К удивлению и облегчению Максима крохотная дочурка не плакала и большую часть дня крепко спала. Она словно понимала, в каком трудном положении находится ее отец, и не хотела доставлять ему еще больше хлопот.

Когда солнце на марсианском небосводе перевалило на полдень, Максим немного пришел в себя от страшной потери, и начинал кое-как мыслить. Правда, мысли его еще путались, и он, как ни старался, не мог, да и не хотел поверить, что Дженнифер действительно больше нет, а он остался один с ребенком. Да и где, на Марсе! Более нелепой ситуации трудно было придумать. Он считал это крайне несправедливым по отношению к себе, хотел кого-то обвинить, как-то все вернуть назад. В общем, хотел, чтобы Дженнифер снова была рядом, но ее не было. Тяжесть утраты постепенно доходила в его сознание, и слезы все больше катились по его щекам.

Он плакал не понимая, что плачет, размазывая по лицу горькие слезы.

– Дженни, Дженни, – шептал Максим в новом приступе горя, – нет, не повезу я тебя на Землю. Ты больше не принадлежишь Земле. Твое место здесь, на Марсе! – вдруг решительно воскликнул он, поднимаясь на ноги, – Твое красивое тело не достанется земным червям. А здесь ты сохранишься навечно. Это все что я могу для тебя сделать. Максим понимал, что так говорит, потому что глубоко в душе надеется, что рано или поздно прилетит Тондор и оживит Дженнифер. Может, клонирует или еще каким-нибудь способом. Максиму было все равно, главное, чтобы Дженнифер снова была жива.

Он вообще не понимал, да и отказывался понимать, что с ней могло случиться. Все было хорошо, роды прошли нормально, кровотечения не было. Все случившееся казалось ему какой-то нелепостью. И чем больше проходило времени, тем больше он укреплялся в этом мнении. Но подняться на корабль и снова увидеть неподвижную Дженнифер, он пока не решался.

Но потом, все же отважился. Максим бережно вынес Дженнифер из корабля и осторожно опустил на землю возле пирамиды. Отыскал ее медальон, сдул с него песок и пожил ей на грудь. Казалось, Дженнифер спала. Спокойным, безмятежным сном.

Постояв немного, Максим наклонился и осторожно взял на руки крохотное тельце только что родившейся и уже осиротевшей дочурки и опустился вместе с ней рядом с Дженифер. Ни о чем не думая, просидел весь день.

Девочка быстро росла. Очень быстро. Вечером она сказала первое слово – «папа». А через час первое предложение:

– Папа, а где мама? – тоненьким голосом спросила она.

Сердце Максима сжалось от горя. На глазах снова выступили слезы.