Марсианка
Шрифт:
– Я уже разговаривал с шефом, – сказал Олег Ивлеву. – Бесполезно.
– Знаешь что? Сходи в профком. Встань на очередь. Тебе ведь не срочно?
– Срочно.
Ивлев рассердился.
– «Срочно», «срочно»! Люди годами живут. Я сам три года ждал.
Сердитый вид никак не шел добродушному комсоргу. Подошел Синеоков.
– О чем толк?
– Квартира вдруг ему потребовалась. Причина веская есть – женился.
Синеоков вытащил из нагрудного кармана пилку и стал чистить ногти.
– Все женятся. Мода, что ли, такая пошла? И теперь еще Гусев женился. Гусев, а Гусев, зачем ты женился?
Олег
– Впрочем, не отвечай. Все ясно и так. Ты женился потому, что мудр. Пожалуйста, только не зазнавайся. Твоей заслуги тут нет. Ты мудр той мудростью, которую вложила в тебя природа. Это она в один прекрасный момент приказала тебе: женись. И ты женился. Природа, Гусев, она хитрая. Она не даст себя объегорить.
– Ты же объегорил, – сказал Олег со всей едкостью, на которую был способен.
Синеоков перестал чистить ногти и вздохнул:
– Ты, Гусев, очень нетактичный человек. Только, пожалуйста, не обижайся. Если тебе хочется узнать, почему я не женюсь, то ты так прямо и скажи, острить и грубить не надо. Изволь, я могу тебе сказать. Не женюсь я, Гусев, из чувства деликатности, не хочу делать несчастными людей. Ты спросишь почему. Если я женюсь на одной, то семеро других станут несчастными…
– Га-га-га! – захохотал Ивлев. – Вот трепач! Ну, хватит! Давай лучше поздравим человека с законным браком. Поздравляю тебя, Олег! Желаю счастья, то, се. Выпей там, в «Молодежном», за наше здоровье кофе. Пошли, Синеоков, жми руку главе семейства, и пошли!
Синеоков сунул руку в карман.
– Ты не обижайся, но поздравлять я тебя не буду. С чем, собственно говоря, поздравлять? Ты говоришь – с законным браком. Хорошо. Ну, а что такое брак? Брак – это ловушка природы. Ты спросишь, почему ловушка. Попробую ответить…
Неизвестно, сколько бы еще философствовал Синеоков, если б Ивлев не сгреб его в охапку и не поволок к выходу. У двери Синеоков бросил на Олега грустный взгляд:
– Только ты, пожалуйста, не обижайся.
В КБ стало пусто и тихо. Олег закрыл дверь ключом и положил его на шкаф.
Возле кузнечного цеха на скамейке сидел Глебыч и щурился на заходящее солнце.
– Домой? – спросил он.
– Ага…
– А я в душ. Пока смена пройдет – подремлю…
Олег присел рядом.
– Сегодня я зарегистрировался… в обеденный перерыв.
– В добрый час, Олежка. Кто она?
– Я не знаю, Глеб Петрович. Закрутилось все, сам ничего не пойму. Красивая, любит меня…
– Ну, в добрый час. Плохая за тебя не пойдет. Плохому человеку с хорошим скучно. Вы приезжайте ко мне. Такой букет роз подарю – никто в руках не держал.
Олег шел, насвистывая веселый мотивчик. План, неожиданно возникший в его голове, был дерзок и прост. Скоро шеф должен возвращаться с совещания. Он всегда работает по вечерам в КБ. Возле проходной подойти к нему и сказать: «Лев Евгеньевич, познакомьтесь, вот моя жена». Самое главное – сказать быстро и решительно, чтобы шеф не успел убежать. А потом левой рукой переместить Иду так, чтобы загородить ему дорогу. Шеф смутится и забормочет что-нибудь. Тут надо не зевать: «Мы вас приглашаем на комсомольско-молодежную свадьбу. Ивлев и Синеоков уже ждут в «Доне». Пусть тогда попробует отказаться! Ни один еще руководитель не посмел игнорировать комсомольско-молодежную свадьбу! Потом Олег позвонит Ивлеву с Синеоковым и от имени шефа пригласит их в ресторан. А там хочешь не хочешь, стол уже накрыт, на тарелках –
Олег шел и насвистывал. Главное – сказать быстро и решительно. Он сделает это. Сегодня он сделает это. Голубой ветер шумел в пролетах недостроенного цеха. По куче металлической стружки недовольно прыгали тощие воробьи. Гудели струнами арфы заводские трубы.
Возле Доски почета Олег остановился. Это была старая деревянная доска с разбитым стеклом и пожелтевшими фотографиями. Ею никто не занимался, так как возле проходной вот уже два года возводилась новая доска – монументальное сооружение из стали и бетона. Доска верой и правдой послужила заводу солидный отрезок времени. Шеф на снимке выглядел очень молодо. Короткая стрижка, смеющиеся глаза. Тогда он еще мог смеяться, так как был всего-навсего простым конструктором.
На этой фотографии Лев Евгеньевич очень походил на Олегова отца. Тут Олег всегда задерживал шаг. В их семье не сохранилось отцовских снимков. Так уж получилось. Когда загорелся дом, про карточки на стене забыли.
Много раз Олег боролся с искушением завладеть этой фотографией. Однажды он даже тайком пронес на завод фотоаппарат, чтобы сделать репродукцию, но всегда мешали люди. Олег оглянулся. Двор был пустынен. Он осторожно залез рукой под стекло, отколол кнопки. Послышались шаги. Конструктор дернул руку – кулак вместе с зажатой фотографией застрял в дыре. Шаги прошли. Это был Синьков.
Олег вытащил руку, спрятал в карман карточку и пошел к проходной. В зеленых ветвях шумел голубой ветер. Сияла под садящимся солнцем медная стружка. Шеф видел все. Это было заметно по походке. Он подумал, что Олег мстит за квартиру.
ДОНЕСЕНИЕ
«Сообщаю, что за лесом овчарке удалось взять след. На одной из луговых дорожек мы обнаружили капли крови и клочки человеческих волос. Были обысканы оба берега реки на протяжении пяти километров в ту и другую сторону от следов крови. Было найдено: бутылок – 18, консервных банок – 32, перочинных ножиков – 3, ботинок мужских – 1 (со следами крови). Все отправлено на экспертизу.
С 14.20 до 16.40 мы проводили траление, в результате чего обнаружили тело мужчины. По нашему мнению, смерть произошла до погружения в воду, от 18 ножевых ран. В карманах убитого было: 50 копеек, расческа и фотография человека мужского пола, на обороте которой нам удалось прочесть надпись химическим карандашом: «Лучший конструктор» (остальное расплылось). Вещи отправлены на экспертизу.
Призрак
Олег прождал час двадцать минут. Потом бесцельно побрел по городу. В киоске купил пачку «Беломора», закурил и тут же выбросил папиросу в урну. Возле кинотеатра прочел «Крокодил идет по району», потом подумал и взял билет на фильм, который уже видел.
И вдруг, когда прозвенел звонок, снова побежал к месту встречи. У рекламного щита, где они назначили свидание, по-прежнему было пусто. Ветер таскал взад-вперед рваную газету и хлопал концами отклеившегося объявления. Может, что случилось? Конечно же, случилось. Она не могла не прийти.