Марсианка
Шрифт:
После этой тирады должен появиться автобус. Он не заставил себя ждать. Стуча зонтами и отряхиваясь, остановка «Роща» расселась по местам. Шофер включил скорость, но трогать не спешил, так как сейчас из-за угла дома должен выскочить толстяк с хозяйственной сумкой и завопить:
– Стой! Стой!
Наконец толстяк прибежал. Теперь все в сборе. Автобус взревел и стал набирать скорость. Следующая остановка – «Интернат». Здесь сойдет молчаливая загадочная дама в модном платье с молчаливой загадочной девочкой, а влезут две старушки-подружки с кошелками, полными хлеба. Эта остановка, как и «Роща», тихая. А вот на следующей – «Гараж» –
Сегодня Олегу удалось занять свое любимое место: во втором ряду от заднего сиденья. Оно сильно возвышалось над остальными и было каким-то уютным. Олег про себя называл его «креслом космонавта».
Над головой вдруг зашипело, заклокотало, потом что-то со страшной силой дунуло, и нечеловеческий голос возвестил:
– Инт… а-а-ттт!
Такой голос, наверно, будет у архангела Михаила, когда он объявит конец света.
Загадочная дама потянула за рукав загадочную девочку, они шагнули вниз и исчезли. Над ступенькой появилась сначала одна кошелка с хлебом, потом другая. Кряхтя и подсаживая друг друга, в автобус влезли подруги-старушки. Они, как всегда, стали состязаться в благородстве, кому из них брать билет. Больше никто на этой остановке не садился. Шофер хотел уже закрывать двери, но в это время на ступеньку прыгнула девушка в прозрачном плаще.
– Уф, – сказала она. – Еле успела!
Все головы повернулись к задней двери. Олег тоже посмотрел. Рыжая челка. Зеленый глаз.
Звякнул о дно кассы пятак. Гусев вдруг вспомнил, что еще не брал билет. Он сунул руку в карман, но обнаружил там лишь металлический рубль.
– Кто разменяет рубль?
Никто из пассажиров не пошевелился. Почему-то такие вопросы всегда остаются без ответа.
– Граждане, кто разменяет рубль? – уже безнадежным голосом повторил Олег.
– Я вам возьму, – сказала девушка. Стукнула монета. – Вот, пожалуйста.
– Спасибо… – Олег почувствовал себя очень неловко. – Я отдам… Разменяю… Вам на какой остановке выходить?
– Обязательно, – засмеялась девушка. – А то обедняю.
Старушки осуждающе покосились на них. В автобусе было не принято громко разговаривать, а тем более – брать незнакомому человеку билет.
Снова зашипело над головой и рявкнуло:
– Гар-р-р-р-жжжж!
Чумазые шоферы тоже были удивлены, увидев новую пассажирку. Они даже вели себя необыкновенно спокойно. Чинно расселись на заднем сиденье и принялись разглядывать чудо в целлофановой упаковке.
На следующих остановках девушку притиснуло прямо к коленям Олега. Только тут он спохватился, что не уступил ей место. Хотел встать, но теперь уже делать это было как-то неловко.
Она так и простояла рядом всю дорогу, касаясь коленками его коленей.
От нее пахло духами, грибным дождем и хорошо приготовленным кофе (уж в этом деле Олег знал толк!). Он незаметно рассматривал девушку. Обыкновенная модная девчонка, из «скороспелок», что уже в седьмом классе начинают носить короткие платья, капроновые чулки со «стрелкой», подкрашивать губы и писать загадочные письма популярным артистам. Если бы не лицо… Только вблизи он заметил, какое у нее лицо… Он уже
До самой конечной остановки Олег напрягал память, но не мог вспомнить, где видел это лицо.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Товарищ Куликова, что вы можете сказать о своем квартиранте Олеге Гусеве?
К. И. КУЛИКОВА:
– Тьфу! Нет у меня больше квартиранта! Не поминайте про ево! Выгнала я вашего Олега! Вещи в кладовке заперты!
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Почему вы его выгнали?
К. И. КУЛИКОВА:
– А потому, что он моралист. Верите, товарищ сыщик, мы к нему как к сыну родному относились…
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Я не сыщик, а работник уголовного розыска.
К. И. КУЛИКОВА:
– Извиняюсь… Пятнадцать рубликов всего брали за такую комнату. Не верите, пройдите, полюбуйтесь, не комната, а конфетка. И за стол с собой сажали, будто своего, ни копеечки не брали. Гусем угощали, а он, гусь-то, нынче на рынке попробуй укупи. Полы мыла, рубахи его паршивые стирала, а он наплювал мне в очи за мою доброту. Водку глыгал да девок ночевать приводил. А у нас дочь взрослая в доме. На таксах прямо к нему девки приезжали. Пьяные – в дрызину. Опять же мне забота – молоком их отпаивать, словно прынцесс каких. Сердце у меня доброе, товарищ уголовник, другая давно бы распоперла… тудыт его и обратно…
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Были ли у вашего квартиранта товарищи?
К. И. КУЛИКОВА:
– Девки прямо на таксах к нему приезжали. До утра с ними в комнате хороводился. А у меня дочь на выданье, товарищ уголовник. Дома ни одно воскресенье не сидел. Как развиднеется, так он шасть – и является ночью, пьяный.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Вы не помните по именам тех, кто к нему приезжал?
К. И. КУЛИКОВА:
– Еще не хватало, чтобы всех б… я запоминала.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Не приносил ли Гусев домой чужих вещей, каких-либо ценностей?
К. И. КУЛИКОВА:
– Приносил. Кохту я у него раз бабью подглядела да бусы. Деньжищ у него, товарищ уголовник, было видимо-невидимо. Во всех карманах напихано. Пиво прямо ящиками домой волок.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Я не уголовник, а работник уголовного розыска. Сколько Гусев уже не был дома?
К. И. КУЛИКОВА:
– Просим прощения по своей темноте. Со вчерашнего утра шастает.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Не заметили ли вы в его поведении в последнее время чего-нибудь необычного?
К. И. КУЛИКОВА:
– Еще больше глыгал, чем всегда. К моей Натке подкатывался, да вовремя по рукам дали.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Как вы считаете, мог Олег Гусев совершить преступление? Например, убить человека?
К. И. КУЛИКОВА:
– Допрыгался, субчик! Мог, товарищ… как вас там. От него всего ожидается… Он уж однова убил… Мальца мово убил…