Шрифт:
Глава 1
Ненавижу мажоров. Таких, как компания за столиком у окна. Ввалились толпой, наследили, гогочут. Каким только ветром их в наше скромное кафе занесло?
– Маша! – шипит из-за стойки бариста Виталик.
А что, я уже тут, со шваброй наготове. Подтираю мокрые следы за золотой молодежью. Не поднимаю головы, вижу перед собой только их ноги. Две пары белых мужских кроссовок, красные дизайнерские лодочки и серебристые босоножки, кокетливо приоткрывающие сиреневые ноготки со стразами. Недавно прошел
Мажоры гогочут и обсуждают пробитое колесо.
– А нечего было лихачить, Доминика.
Ишь ты, Доминика! Назовут же! У богатых свои причуды. Так вот, значит, каким ветром в наш спальный район.
– Тебя не спросила! – вяло огрызается девушка в босоножках.
– Сколько нам теперь эвакуатор ждать? В этой дыре даже нормального кафе нет, – брезгливо цедит ее подружка в модных туфельках, пока я машу шваброй рядом.
Меня не замечают. Я – рабсила, уборщица без лица и без возраста. Я их ровесница, но с таким же успехом могла быть столетней бабкой. Я невидимка, никто.
Парни обсуждают вечеринку, на которую собираются пойти. Их жизнь – сплошной праздник. А моя – работа.
– К нам подойдут или нет? – капризно спрашивает девушка в босоножках, вытягивая под столом длинные стройные ноги. – Я кофе хочу!
– Официант! – кричит парень в белых кроссовках прямо мне на ухо.
– Здесь я! – Что так орать-то? Я прислоняю швабру к соседнему столику и достаю из фартука блокнот с ручкой. – Чего изволите?
Парень, звавший официанта, наконец-то меня замечает и смотрит с изумлением. Как будто фикус в кадке заговорил. Я вздергиваю подбородок выше. А что, красавчик? И полы помою, и заказ приму. Любой каприз за ваши деньги. А деньги мне позарез нужны, так что нечего на меня пялиться. Я все стерплю. Даже твою дыбом стоящую челку. Хотя, честно говоря, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не прыснуть. Ты себя в зеркало-то видел, пижон?
– У нас что, уборщица заказ принимать будет? – шипит его подружка с гривой цветных афрокосичек.
Уж извини, красотка. Я бросаю быстрый взгляд на ее ноги – а, та самая Доминика в босоножках, которая наше кафе дырой назвала. Теперь, отставив швабру и глядя ей в лицо, я могу рассмотреть ее целиком. А посмотреть есть на что. Такие экстравагантные райские птички в наше скромное кафе еще не залетали. Косички у нее белые у корней, на макушке из них собрана гулька наподобие короны, а ниже плеч косички окрашены в розовый, синий и фиолетовый цвета. Хоть сейчас в клип модного рэпера. И все в ней буквально кричит, что эта синеглазая принцесса родилась с золотой ложкой во рту и безлимитной кредиткой в руке.
– Меню-то можно посмотреть? – надменно спрашивает парень с челкой.
Волосы у него светло-русые, глаза – зеленые и наглые. Хорош собой и прекрасно об этом знает. А держится так самоуверенно, как будто запросто может купить все наше кафе со спальным районом в придачу. Сам, конечно, не заработал. Вряд ли ему больше двадцати, мы примерно ровесники. Только у меня, в отличие от него, нет папы-олигарха.
– Одну минуточку. Может, желаете заказать напитки сразу? Кофе? – Я бросаю взгляд
– У вас кофемашина-то есть? Я растворимые помои не пью.
Она брезгливо отклячивает губу, и я прикидываю, сколько же в ней вколото филлеров. А вслух вежливо отвечаю:
– У нас профессиональная кофемашина, и итальянский кофе собственной обжарки.
– Собственной? – Девушка бросает насмешливый взгляд на бармена за стойкой. – Это пугает.
А вот Виталика обижать не надо! Это я все стерплю, не гордая, а за Виталика я порву. Пусть он не красавчик с обложки, а простой парень с окраины, зато кофе варит божественно. Как будто родился с кофейной туркой в руке. Хотя за свое призвание ему пришлось побороться – родители упорно хотели видеть в нем спортсмена. К счастью, футболиста из него не вышло. Зато бариста получился что надо.
– Ну и напрасно отказываетесь. – Я мило улыбаюсь. – Наш бариста – один из лучших в Москве.
По моему скромному мнению.
– А что же он тогда забыл в этой дыре? – недоверчиво фыркает девушка с афрокосами.
Для нее все, что за пределами Барвихи, отстой. Вот и сидела бы дальше в своем гетто для богатеньких. Зачем только к нам заявилась?
– Доминика, – останавливает ее парень с вздыбленной челкой.
– Попробуйте наш фирменный капучино, – с вышколенной улыбкой советую я. – И тогда сами оцените.
– Ладно, неси! – Доминика отворачивается от меня и утыкается в свой айфон, украшенный стразами, как и пальцы ее ног.
– А что для вас? – Я поднимаю глаза от блокнота на парня с челкой.
– Давайте тоже ваш фирменный капучино. – Он лениво кивает и обнимает за плечи свою подругу.
Похоже, он в компании лидер. Другие парень с девушкой заказывают то же самое.
– Может, селфи сделаем? – предлагает он.
– Могу сфотографировать, – говорю я, убирая блокнот в карман фартука.
Красивое личико Доминики перекашивает от ужаса.
– Нет!
Ну, как хотите. Я отхожу от столика и вслед мне доносятся обрывки разговора.
– С ума сошел, Дэн! Нас же в Инстаграме засмеют, что мы по таким отстойным местам ходим.
Мне становится ужасно обидно за наше кафе. Да, интерьер у нас не инстаграмный, и ремонту уже лет пять. Зато все сотрудники как одна семья и работают с душой.
– А что, надо быть ближе к народу, – смеется Дэн с модной челкой.
– Ты бы еще в «Макдональдсе» с чизбургером предложил сфоткаться! – цедит Доминика.
Я передаю заказ Виталику и возвращаюсь с меню. Кладу на стол четыре заламинированных листа с фотографиями нехитрых блюд, которые готовит наша кухня.
Доминика насмешливо кривится. Уж извини, принцесса, что не в кожаной папке с золотым тиснением.
– У нас замечательный повар, – говорю я. Звучит так, как будто оправдываюсь.
– Из Парижа? – Доминика фыркает и трясет косичками, как лошадь.
Из Житомира, так и тянет ответить меня. Но я любезно отвечаю:
– Лучше.
И нисколечко не вру. Что парижские повара понимают в украинском борще и пампушках? Да ничегошеньки! А наша тетя Тома свое дело знает – пальчики оближешь!