Маша, прости
Шрифт:
Девушка оставила без ответа его вопль и бросилась в комнату. Федор снял обувь и пошел за ней. В темной комнате сидела мать, а у нее в коленках рыдала Света. Федор включил свет.
– Да что случилось?! – скорее от испуга, чем от нетерпения громко закричал подросток, он еще никогда не видел свою мать в таком виде. Нина Сергеевна, в свои сорок с хвостиком ухоженная и подтянутая, всегда выглядела моложе своих лет. А сегодня сын увидел старуху. Каштановые волосы, всегда идеально уложенные, висели спутавшимися, грязными сосульками
– Мама! – требовательно крикнул он.
Женщина вздрогнула и заплакала еще сильнее.
– Мамочка, ну успокойся, – Светка, уткнувшись в материнские колени, тоже продолжала рыдать.
– Где отец? – не унимался Федор.
Мать как-то сразу подозрительно перестала всхлипывать и, посмотрев на сына, безжизненным голосом произнесла:
– У тебя скоро будет братик.
– Какой братик? – опешил Федор.
– А может, сестричка, – голос был без эмоций. – Твой отец женился на молоденькой девице.
– Кто женился? Мам, ты что говоришь? – Федор никак не мог осмыслить услышанное.
– Папаша ваш женился, – неожиданно громко взвизгнула мать. – Не нужны мы ему больше!
– Это неправда, – мальчик попятился к двери.
– Неправда!!!– заорала она. – Ну, конечно, он ведь у вас всегда прав! Папа, папочка! А папочка удрал!!!
Федор заткнул уши, выскочил на лестничную площадку и босиком побежал вверх. Остановившись перед закрытой чердачной дверью, он стал с яростью срывать замок, и только оказавшись на пыльном грязном чердаке, Федор расплакался.
«Папа!» – он не мог поверить, что отец их предал.
Существует расхожее мнение, будто отцы больше любят дочерей. У них все было по-другому. Светка была маминой дочкой, а он папиным сынком.
Ему пять лет. Они всей семьей гуляют по Центральному парку. Федор не слезает с широкой шеи отца, а мама, молодая и красивая, держит за руку Свету. Они едят мороженое и весело смеются. Федька хохочет громче всех, еще бы, ведь он, наконец-то, выше сестренки, и не важно, что это ненадолго.
Ему одиннадцать. Отец взял его в мужскую компанию на рыбалку. Друзья отца тоже имели сыновей, но приехали без них, поэтому мальчик сразу почувствовал себя равным. Вечером у костра мужчины попивали водочку и неспешно вели свои взрослые разговоры, а Федор с серьезным видом вставлял реплики.
– Мужик! – гордо сказал отец и похлопал его по плечу.
В прошлом году они всем классом сбежали с урока химии. Директриса вместе с химичкой устроили внеочередное родительское собрание. Мать, вернувшись с разбора полетов, усадила сына на кухне и, пока готовила ужин, вела воспитательную беседу.
– Федя, ну как ты мог? Ты
– Мам, ну ведь все ушли! – взывал подросток к ее благоразумию.
– Ну и что? – Нина Сергеевна сурово нахмурила брови. – А ты бы остался!
– Один?! – «Как она не понимает?»
– Почему один? Ты бы остался, кто-нибудь посмотрел на тебя, и тоже бы остался. Так, глядишь, никто никуда бы не ушел! – фантазировала мать.
Пытка длилась уже больше часа. Федор устал сопротивляться и отнекивался короткими «Угу».
– Ты мне не угукай, – пригрозила мать.
Положение спас вернувшийся с работы отец.
– Проводим педагогическую беседу? – весело спросил он и подмигнул сыну. – На какую тему?
– Посмотри на своего любимчика! – нарушая свои принципы, начала ябедничать Нина Сергеевна. Обычно она не вмешивала мужа в проблемы правильного воспитания, оберегая его покой. – Он вчера сбежал с урока!
– Один сбежал? – бросил суровый взгляд Павел Антонович.
– Весь класс, – буркнул подросток.
– Значит, и ему на этом уроке нечего было делать! – двухчасовая разборка полетела коту под хвост.
– Пап, ты самый классный! – чмокнув отца в щеку, Федька быстренько протиснулся между еще не опомнившейся матерью и холодильником и наконец обрел свободу.
– Ты всегда за него заступаешься! – запоздалая реакция матери понеслась ему вслед, но Федор знал, что отец сумеет его защитить, а главное – понять!
Он вспоминал и вспоминал своего отца – сильного, умного, честного, не способного на предательство. Слезы высохли и унесли с собой все нехорошие мысли. «Наверное, мать что-то напутала. Она вечно паникует, завтра я поговорю с ним сам», – от этих мыслей стало совсем легко, и он решил вернуться домой.
Проснувшись, Федор первым делом тихонько пробрался в кабинет отца. Комната была похожа на Древнюю Русь после набега монголо-татар. Книжные полки были пусты, повсюду валялась бумага и старые газеты. Предчувствие неумолимой беды сжало сердце. Федор плотно закрыл дверь и схватил телефон.
– Могу я поговорить с Павлом Антоновичем? – он постарался придать своему голосу твердость, но, видимо, ему это плохо удалось, потому что секретарша его не узнала.
– Кто его спрашивает?
– Это я, Федор! – он почти кричал.
– Минуточку.
«Минуточка» тянулась слишком долго, руки ходили ходуном, лоб покрылся каплями пота.
– Да, – раздался резкий, сухой голос отца.
– Папа, что случилось?! – голос предательски дрожал.
– Я все объясню тебе потом, – ответил отец отстраненно. «Я же просил ее объясниться с детьми».
– Мне нужно сейчас! – еще по привычке требовательно воскликнул Федор. – Мама сказала правду?!
– Да, – тяжело вздохнул отец. «Мама, мама! Зачем она вызвала детей раньше срока, они должны были отдыхать еще три недели».