Машина
Шрифт:
Грэм вытер рот тыльной стороной ладони. От соленых чипсов щипало губы.
– А что случилось на пляже?
– спросил он.
Женщина закрыла глаза и зажмурила их еще крепче, будто бы наступившая темнота была недостаточно темной.
– Тебе не нужно этого знать. Мне очень жаль, что ты видел. Я не хочу тебя расстраивать.
– Кто этот человек?
Постепенно она успокоилась. Открыла глаза и открыла дверь.
– Можешь идти, - теперь ее голос звучал мягко и приятно.
– Он ваш любовник?
Улыбка на лице. Она покачала головой и ухмыльнулась.
– Да, пожалуй. В некотором
Они сидели на скамейке и смотрели на солнце, заходящее за старую электростанцию. Джулия вся покрылась мурашками от холода, но отказалась от куртки Грэма.
– Я вспомнил, - сказал он.
– Как в первый раз был здесь. С классом.
– А где была я?
– Я тебя тогда еще не знал. Мы познакомились через пятнадцать лет.
– Ты встречался с другой?
Грэм смотрел, как солнце окончательно скрывается за реакторами. Местами небо стало зеленым. Закаты здесь всегда особенные.
– Нет, Джули. Мне было всего четырнадцать. Она хихикнула.
– Тебе никогда не было четырнадцаать.
Последние посетители паба в Дангенессе, приехавшие посмотреть на сюрреалистический пейзаж, выехали на своем «форде» с автостоянки. Проезжая мимо скамейки, они высунулись из окон. Их лица были наполовину скрыты маслянистыми отблесками тусклых фонарей на машинном стекле.
– Как ты себя чувствуешь?
– Могло быть хуже, слава Богу, у меня не опухоль мозга. Он помог Джулии встать и поцеловал ее в затылок. Прежде, когда она спала, он зарывался лицом в ее волосы, наслаждаясь чистым, теплым запахом. Его вдруг охватил страх, когда он осознал, что этот запах ушел в небытие с той, прежней Джулией. Он не сможет воскресить в памяти этот аромат так же, как не сможет воскресить ее жесты, ее голос.
– Нам пора, - сказал Грэм.
– Он, наверное, уже здесь. Странный гул продолжался. Теперь он чувствовал его не столько ушами, сколько внутренностями так на рок-концерте грудью ощущаешь звук ударных. Сами камни будто бы вибрировали, и когда Грэм напрягал зрение, глядя на дрожащее море, казалось, что они корчились от боли в далеко отступившей полосе прибоя.
Он делает вещи совершенными, сказала она тогда, много лет назад. Грэм повстречал ее еще раз, в утро отъезда. Она сидела на автобусной остановке, и запах джина окутывал ее едким облаком. Так глубоководная рыба прячется от внимания хищников.
Дело не в нем, а в пляже, в том, что находится под песком. Даже до него, даже до графства Кент, до этих камней и этого моря, было что-то, что двигалось, поворачивалось, отсчитывало секунды. И все это время оно ржавело, погружалось в песок, старело. Старело.
Когда она снова взглянула на него, ее глаза были огромными, застланными слезами.
Но оно не умрет. Мой муж вернулся прошлой ночью. Раны на его теле исчезли, как будто он взял и застегнул их. Он… он совершенен. Я боюсь этого совершенства.
Грэм вернулся к автобусу, в мозгу горели ее слова. Она рассказала, что видела однажды, еще ребенком. Две девочки резвились в прибое, и вдруг одну из них смыло большой волной. А другая закричала, но умудрилась ухватить ее за руку и вытащить из воды. Они долго лежали на камнях. Одна плакала, а другая была недвижна, как старая рыбацкая лодка с треснувшим
Она смотрела и смотрела не мигая, пока все вокруг девочек не стало расплываться. А потом они вдруг встали и пошли с пляжа, смеясь, смеясь и держась за руки, с мокрыми волосами и белыми следами от камней на руках и ногах. Там, где они лежали, она нашла торчащий из песка гладко отполированный рычаг. Когда она попыталась пошевелить его, то услышала треск под ногами и рычаг ушел под землю.
На пляже уже стоял шезлонг. Белые полосы на его раздувавшейся материи были похожи на ребра, торчащие из-под земли. Грэм почувствовал сигаретный дым, и ему показалось, что он даже видит тлеющий окурок неподалеку от шезлонга.
– Я устала, Грэм, - сказала Джулия.
Он уложил ее на гальку, подложив ей под голову свою куртку. Оранжевые окна паба слабо освещали пляж. Над камнями возвышался огромный ржавый стальной рычаг. Соль и время уже давно точили его. Может, это был кран или экскаватор (с игрушечным экскаватором Грэм часто играл в детстве). Он увидел поодаль на берегу еще один громадный агрегат, угодивший в каменную ловушку, словно мамонт в асфальтовую яму. Все было неподвижно, но в то же время постоянно менялось. Грэм подошел к темной фигуре.
– Вы смотритель пляжа?
Человек совсем не изменился, несмотря на прошедшие годы. Когда он повернулся, Грэм не сумел взглянуть ему в глаза. Человек расплылся в улыбке и кивком указал на шезлонг. Грэм собрался было сесть, но сообразил, что человек хочет другого. Он взял лежащий в шезлонге камень и отошел. За спиной он услышал скрип и звук чиркнувшей спички.
– Здесь? Здесь, правильно?
Нет ответа. Море слабо шумело в отдалении. Грэм как будто слышал тихий шепот, но это было только его собственное торопливое дыхание. Он закатал рукав, и пляж как будто бы побелел, словно темные от влаги камни мгновенно высохли.
Камень, зажатый в руке, казался теплым и знакомым. С одной стороны он был заточен, и Грэхэм провел им по коже. Земля у него под ногами задрожала. Камни зашевелились, словно живые. Когда выступила кровь, Грэхэм уставился в ночное небо и стал ждать. Несмотря на легкий ветерок, овевавший плечи, он задыхался. Кровь тонкими струйками стекала по руке и капала с пальцев на камни под ногами. Откуда-то появилось нечто похожее на зажигательные свечи и на зубья какой-то гигантской шестерни. Они слабо мерцали в неярком свете, смазанные, готовые к работе. Он услышал, как заворочалась Джулия, но мог различить лишь темное пятно на камнях.
Он вспомнил о той женщине. В отличие от девочки на пляже, ее муж был уже далеко от мира живых. Его раны закрылись, тело достигло того максимума, который можно выжать из несовершенной человеческой плоти - но и все.
Совершенство, как Грэм теперь понял, это не всегда хорошо.
Человек в шезлонге пропал. Галька снова зашевелилась, ноги утопали в ней. Он почувствовал, будто что-то держит его за ботинки. Во рту опять появился металлический привкус. Выросшая из-под земли цепь обвилась вокруг руки. По ее звеньям текла кровь, черная в неверном свете. В чем разница между железом и плотью? Железо твердое, рука мягкая, но в конце концов и то и другое лишь механизмы. Машинам нужны люди, чтобы правильно функционировать. Тело сковали усталость и внимание машины.