Масик
Шрифт:
Так они и жили, пока однажды…
Глава 2. Новая жизнь
Был обычный вечер, осенний, относительно теплый. Из форточки, открытой настежь, раздавались привычные звуки: карканье ворон, шелест листьев, отдаленный звон трамваев. В остальном было тихо. Кот сидел на форточке, нюхая воздух и любуясь полной луной. Его шерстка серебрилась от падающего на неё лунного света.
До чертиков «нарубившись» в Мороувинд, Жорик встал с кресла, лениво потянулся, выключил компьютер и, в полной темноте, решил, прежде чем пойти принять душ, сделать небольшую
Делая пассы, он вдруг осознал, что кто-то на него пристально смотрит. Жорик поднял голову – и встретился, глаза в глаза, с желтыми, пронзительными, светящимися в темноте глазами Василия… И вдруг ощутил, что шерсть – именно шерсть! – у него самого становится дыбом, и всё его тело при этом как-то выворачивает наизнанку. Затем он почувствовал, что и вовсе, мир исказился, дрогнул и поплыл, – и вот он уже воспринимает его, будто из темноты огромного колодца, будучи одновременно здесь – и не здесь, и к тому же вверх ногами… Затем комната вновь покачнулась, заколебалась и вновь перевернулась. Постепенно, восприятие мира приобрело прежнюю резкость…
Только что-то всё равно было не так…
Например, все предметы теперь фосфоресцировали легким туманным зеленым цветом, а размеры луны увеличились раз в шесть. И звуки за окном слышались так четко, будто вороны каркали непосредственно в уши. Да и трамваи проносились с таким шумом, будто резко приблизились и теперь громыхали в трех метрах от него. К тому же комната была просто громадной. И… к Жорику приближались огромные, покрытые редкой шерстью, человеческие ноги. Они были босые, с корявыми неподстриженными ногтями.
Он прижал к голове уши, одновременно издавая нечленораздельный звук. Кто-то в этот момент дотронулся до его спины чем-то голым и склизким, и Жорик ощутил это прикосновение необыкновенно чувствительно, каждой клеткой не только своей кожи, но и своего мозга. Затем от неожиданности он бросился в сторону, снова издал утробный звук, и вдруг с ужасом осознал, что перемещается на всех четырех конечностях… Лапах? К тому же, какой-то человек определенно хотел его поймать… И тут он рванул вперед. При этом сам удивился своей ловкости. Жорик вскочил на подоконник, подпрыгнул, уцепился когтями за край форточки, подтянулся… И, не раздумывая, сиганул сверху в черный проем: в теплую осеннюю ночь, манящую своими дикими, первозданными, чарующими звуками.
*
Итак, он отважно выпрыгнул, но потом вдруг испугался улицы, её многообразных звуков и опасностей, и теперь сидел под кустом и дрожал. Он теперь… кот? И всё это случилось так неожиданно… Мысли у Жорика, несмотря на полную трансформацию, оставались человеческими.
«Я – кот? А кто же завтра будет вести лекцию? И вообще – что теперь делать? Может, попробовать снова запрыгнуть в окно… Вначале надо зацепиться лапами за подоконник… У Васьки ведь получалось… Но, и – что дальше? Не пойду же я к студентам… В таком виде, – мучился раздумьями Жорик. – А ещё… Странно, кто же там был, в моей комнате?» – и ему при этой мысли стало страшно. Он помнил отчетливо: там находился другой человек. И он видел его голые ноги… Но откуда он взялся?
Нереальность происходящего нахлынула на него, и Жорик, неожиданно
В это время по улице, вдоль стены общежития, шли пьяные студенты. И уже приближались к коту. Парней было четверо.
– Стась, будешь еще пива? – спросил один из них.
– А как же! – ответил другой.
– Смотри, братва! Кот! Пушистый!
– Как фраер: грудка беленькая, сам – черненький… Давай его пивом напоим! Поймаем – и в глотку зальем!
– Ой! А это, кажется, Жорика кот. Препода нашего по культурологии. Кот из его окна спрыгнул, я видел. Он на него и похож, на препода. Вылитый Жорик. Впрочем, он – неплохой, в общем-то, препод.
– Да ну их всех, преподов! Давай кота поймаем. Они такие смешные, когда их за шкварник держишь – и пива в глотку льешь.
И тут он вчистил. Жорик так никогда еще не бегал. Он теперь не знал, где он, кто он: ощутил один сплошной страх и ужас. Но это не мешало ему очень быстро перебирать лапками. Только бы смыться! После того, как он порядком пробежал по темной улице, теперешний кот остановился и прижал уши, сделался маленьким-маленьким. Чтобы никто не увидел. «Где это я? Кажется, на газоне. И куда теперь?» – подумал он. Вдруг, откуда ни возьмись, собаки. Большие, злые. Одна – серая, другая – черная. Слюна с пасти капает. Кот снова опрометью ринулся прочь. И – на дерево, вцепился в него всеми когтями – и стал карабкаться вверх. Потом на ветке устроился, и сидит. А внизу собаки прыгают и лают… Пока их не позвал кто-то.
Сидел он на том дереве аж до самого утра. Когда стало совсем светло, слез осторожно. Собак давно уже не было; и Жорик пошел, семеня лапками, куда глаза глядят. Стараясь держаться тех мест, где людей побольше.
Потом вдруг слышит: « Кис-кис-кис…» И смотрит: навстречу две девушки идут. Красивые. Одна из них кота увидала – и зовет.
Жорик подошел, потерся спинкой о ноги той девушки, что его позвала. И сел около неё. Смотрит жалостно. Может – покормят.
– Лена, это же мой Масик! Смотри! – вдруг сказала эта незнакомка.
– А ты уверена? – спросила её другая. – Может, это кот какой бомжацкий, уличный. Может, у него глисты, блохи…
– Нет, это мой кот! Масик. И я его уже неделю, как ищу! Потерялся, бедненький. Иди сюда, котик! – и она погладила Жорика по спинке.
И кот замурлыкал.
– Ну ладно, Зойка, мне на пару пора! Завтра встретимся. А у тебя сотовый звонит! – сказала ей подружка.
– Пока! – сказала Зоя и достала из кармана сумочки телефон:
– Алё! Мама, уже иду! Мы с Ленкой сопромат сделали, нам помогли. И чертежи всю ночь чертили в общаге. Домой сейчас приеду. Мне сегодня на занятия во вторую. Да. Целую. Жди.
Зоя с трудом запихала кота в сумку, так, что снаружи остался торчать кончик хвоста, и села на трамвай. Жорик смотрел теперь в щелочку – через стык между кожей сумочки и началом «молнии», и ему казалось, что этот трамвай едет целую вечность. Его окружали резкие запахи, громкие звуки, неприятные люди…
Выйдя из трамвая, девушка довольно долго шла пешком. И, наконец, дошла; поднялась на второй этаж старого дома, позвонила в дверь.
– Зоя, ты? – раздался голос.
– Я.
С двери изнутри сняли цепочку, провернули замок. И Зоя вошла вовнутрь. Похоже, что к себе домой.