Маска
Шрифт:
Это было утром, в постели. Он еще спал. Я наклонилась к нему, чтобы разбудить поцелуем, и вдруг заметила у него в локоне на виске тонкую нить, блестящую, как серебро. Вот неожиданность! Я и не думала, что
Гадко было, что я так думала, но все же в то утро я хозяйничала с легким сердцем, не стала его будить, а когда он открыл глаза, лежа один в постели, я сказала:
«Знаешь, что я узнала, пока ты спал?»
«Нет».
«Я узнала, что у тебя седые волосы».
С досады его так передернуло, что он сразу вскочил, как от щекотки, и злобно сказал мне:
«Неправда!»
«Нет, правда. На левом виске. Четыре седых волоса».
Он спрыгнул с постели и побежал к зеркалу.
Он не увидел их. Я ему показала первый, самый нижний, коротенький, вьющийся, и сказала:
«Ничего нет удивительного при такой жизни. Через два года с тобой будет кончено».
И что же, сударь! Так оно и вышло: через два года
А что он делает теперь, вы сами видели. Словно повредился! Ему хочется быть молодым, хочется танцевать с женщинами, от которых пахнет духами и помадой. Ах, бедный ты мой, старенький!..
Взволнованная, чуть не плача, смотрела она на своего старого мужа. Тот храпел. Затем она тихонько подошла к нему и поцеловала в голову. Доктор встал, собираясь уйти. Он глядел на странную чету и не знал, что сказать.
Когда он прощался, женщина спросила:
— Может быть, вы все-таки оставите мне адрес? Если ему станет хуже, я сбегаю за вами.