Маскарад для принцесс

– Ну что, девчонки, как будем отмечать Новый год? Хоть кто-нибудь об этом подумал? – спросила Милена Колокольцева.

Одноклассницы уже и не пытались называть Колокольцеву Ленкой или Леной. Начиная с самого первого сентября она им это строго-настрого запретила, хотя даже в классном журнале значилась как Елена. Колокольцева утверждала, что приучит всех называть ее Миленой, а потом потребует от родителей смены имени и во всех документах. Надо сказать, что за первую половину учебного года даже парни уже привыкли называть ее

так, как она хотела. Учителя упорствовали, но Колокольцева не расстраивалась: в следующем году, когда они перейдут в старшую школу, у них почти весь педсостав сменится, и все пройдет как по маслу.

– А сама-то над этим думала? – с иронией в голосе спросила Жанна Сизова.

Жанна была единственным человеком в классе, кто продолжал называть Колокольцеву Ленкой. Она сразу заявила, что согласится на Милену только в том случае, если эта самая Милена будет в ответ называть ее Джанет. Колокольцева тогда поджала губы и с презрением произнесла:

– Нашлась тоже Джанет!

– Тогда и тебе быть вечной Ленкой! – расхохоталась Сизова и с тех пор в каждом разговоре давила Колокольцеву иронией.

– Думаю, что только для тебя! Но мне на это наплевать! – тогда выкрикнула Милена.

А сейчас, смерив непокорную Жанну высокомерным взглядом, тем не менее ей ответила:

– Я-то подумала! А поскольку вы все молчите, излагаю свой план. Итак! – Девочка обвела заговорщическим взглядом стайку одноклассниц, сгруппировавшихся возле ее стола в кабинете математики. – Предлагаю – маскарад!

– Вот уж удивила! – тут же среагировала Жанна. – Как в детском саду, честное слово! Неужели будем наряжаться в снежинок? А парни, прикиньте… – теперь Сизова обвела взглядом одноклассниц, – будут зайчиками!

Девчонки дружно рассмеялись, что Колокольцеву совершенно не смутило.

– Ты, конечно, как хочешь! – ответила она Жанне. – Наряжайся хоть снежинкой, хоть зайчиком! Можешь белочкой! Или даже Красной Шапочкой! Могу, кстати, шапочку подарить! Действительно, с детского сада осталась. Мама хранит в память о моем первом публичном выступлении! Я же предлагаю настоящие маски и костюмы!

– Ага! А где мы их возьмем? Костюмы снежинок нам делали из старых тюлевых занавесок, а заячьи уши мальчишкам вырезали из таких же старых простыней, – отозвалась Кристина Казарина, которую все звали Крестик. – Чтобы сшить красивый костюм, нужны сумасшедшие деньги. Я предпочитаю, чтобы родители их сохранили и умножили для моего же выпускного платья!

– Действительно!

– Крестик права!

– Родители ни за что не согласятся!

– Я в старый тюль никогда не наряжусь!

– Я тоже!

– Мы не то что не в детском саду, а даже не в начальной школе! – на разные голоса загомонили девочки.

– Я все продумала! – перекрыла их гомон Милена. – Моя тетя Тамара, вы ее знаете, работает заместителем директора в досуговом центре «Праздник». Так вот, у них списывают старые костюмы, в которых и артисты народ развлекали. Какой-то богатенький спонсор выделил деньги, и центр покупает новые. А те, что были, хотят отдать в детский дом для их самодеятельного театра. Так вот, пока не отдали, предлагаю воспользоваться! Я с тетей договорюсь! Мы же потом их вернем!

– Предлагаешь наряжаться в старое

потное тряпье, в котором сто лет детишкам Бабу-ягу и Снегурочку представляли? – первой отозвалась Жанна, как это часто бывало.

– Что бы ты понимала! – Милена опять смерила ее презрительным взглядом. – Во-первых, под каждый костюм полагается полотняная рубаха с рукавами, которую можно выстирать в самом лучшем порошке! Во-вторых, там костюмы не только Яги и Снегурочки. Там есть настоящие бальные платья – я видела! Для парней есть гусарские ментики, фраки! «Праздник» ведь и богатых людей обслуживает, а для них Снегуркины костюмы не прокатят! В общем, на следующей неделе предлагаю сходить в центр и посмотреть! Там и решим, подойдут они нам или нет!

Разумеется, одноклассницы согласились. Жанна для вида поупрямилась, поязвила, но было понятно, что она тоже пойдет вместе со всеми смотреть на костюмы.

Старые костюмы артистов досугового центра одноклассницам дружно не понравились. Они потускнели, вылиняли, были сильно заношены, и от некоторых действительно сильно разило трудовым артистическим потом.

– Ну во-о-о-от… – протянула Лиза Бодрова. – А мы уже планы строили… Я даже Филатову кое-что насвистела…

– Нет, вы посмотрите на нее! – Милена аж всплеснула руками. – Ну ничего доверить нельзя!

– А что, разве это тайна была? Никто не говорил, что о карнавале надо молчать, правда, девочки? – И Лиза обвела взглядами подруг, ища поддержки, но говорить опять начала Милена.

– Ну, хоть до того, как определим пригодность костюмов, можно было помолчать? И потом, ни о каком карнавале речи не шло! Я предлагала – маскарад!

– Да какая разница?!

– Такая! Карнавал – это когда по улицам куча народа тусуется, но маски вовсе не обязательны, хотя если хочешь, то конечно, можно и надеть! В общем, у нас тут не Рио-де-Жанейро, а потому мы устроим именно ма-ска-рад! Это такой бал, на который все приходят в костюмах и масках!

– По-моему, костюмы только что накрылись медным тазом, – сказала Жанна, брезгливо приподняв на одном из платьев дырявый кружевной воротничок.

В это время дверь костюмерной раскрылась, и в нее несколько неуклюже ввалилась молодая женщина с веселым лицом. Она внесла охапку сложенных кусков ткани, плюхнула ее в кресло, сдула опустившийся на разгоряченный лоб кудрявый локон рыжеватых волос и удивленно произнесла:

– О! Девчонки! А вы тут откуда? Чего делаете?

Милена принялась довольно путано объяснять ей про свою тетю, которая разрешила им сюда прийти и даже дала ключ от костюмерной, про Новый год, про маскарад, про жалкие костюмы и лопнувшую мыльным пузырем мечту.

– Конечно! Это ж уже не костюмы! Это ж тряпье! – согласилась женщина и представилась: – Будем знакомы! Меня зовут Марьяной Романовной. А вы…

– Я – Милена…

– Жанна…

– Лиза…

– Крестик… то есть Кристина… – назвали себя девочки.

– Понятно! Выше нос все – от Миленки до Кристинки! Вашему горю можно легко помочь!

– Как? – за всех спросила Крестик, с надеждой вглядываясь в лицо веселой Марьяны Романовны.

Та показала рукой на куски ткани, кое-как сваленные на стулья, и объяснила: