Маскарад

Лермонтов Михаил Юрьевич

Мной к алтарю она приведена…

И вдруг во мне забытый звук проснулся:

Я в душу мертвую свою

Взглянул… и увидал, что я ее люблю,

И, стыдно молвить… ужаснулся?..

Опять мечты, опять любовь

В пустой груди бушуют на просторе;

Изломанный челнок, я снова брошен в море:

Вернусь ли к пристани я вновь?

(Задумывается.)

Выход

третий

Арбенин и Нина

(Нина входит на цыпочках и целует в лоб сзади.)

Арбенин

Ах, здравствуй, Нина… наконец!

Давно пора.

Нина

Неужели так поздно?

Арбенин

Я жду тебя уж целый час. —

Нина

Серьёзно?

Ах, как ты мил.

Арбенин

А думаешь … глупец?..

Он ждет себе … а я …

Нина

Ах, мой творец?..

Да ты всегда не в духе, смотришь грозно,

И на тебя ничем не угодишь.

Скучаешь ты со мною розно,

А встретимся, ворчишь?..

Скажи мне просто: Нина,

Кинь свет, я буду жить с тобой

И для тебя; зачем другой мужчина,

Какой-нибудь бездушный и пустой,

Бульварный франт, затянутый в корсете,

С утра до вечера тебя встречает в свете,

А я лишь час какой-нибудь на дню

Могу сказать тебе два слова?

Скажи мне это… я готова,

В деревне молодость свою я схороню,

Оставлю балы, пышность, моду

И эту скучную свободу.

Скажи лишь просто мне, как другу… Но к чему

Меня воображение умчало…

Положим, ты меня и любишь, но так мало,

Что даже не ревнуешь ни к кому!

Арбенин, улыбаясь

Как быть? Я жить привык беспечно,

И ревновать смешно…

Нина

Конечно.

Арбенин

Ты сердишься?

Нина

Нет, я благодарю.

Арбенин

Ты опечалилась.

Нина

Я только говорю,

Что ты меня не любишь.

Арбенин

Нина?

Нина

Что вы?

Арбенин

Послушай… нас одной судьбы оковы

Связали навсегда… ошибкой, может быть; —

Не мне и не тебе судить. —

(Привлекает к себе на колена и целует.)

Ты молода летами и душою,

В огромной книге жизни ты прочла

Один

заглавный лист, и пред тобою

Открыто море счастия и зла.

Иди любой дорогой,

Надейся и мечтай — вдали надежды много,

А в прошлом жизнь твоя бела! —

Ни сердца своего, ни моего не зная,

Ты отдалася мне — и любишь, верю я,

Но безотчетно, чувствами играя,

И р'езвясь, как дитя.

Но я люблю иначе, я все видел,

Все перечувствовал, все понял, все узнал,

Любил я часто, чаще ненавидел,

И более всего страдал!

Сначала все хотел, потом все презирал я,

То сам себя не понимал я,

То мир меня не понимал.

На жизни я своей узнал печать проклятья,

И холодно закрыл объятья

Для чувств и счастия земли…

Так годы многие прошли.

О днях, отравленных волненьем

Порочной юности моей,

С каким глубоким отвращеньем

Я мыслю на груди твоей.

Так, прежде я тебе цены не знал, несчастный!

Но скоро черствая кора

С моей души слетела, мир прекрасный

Моим глазам открылся не напрасно,

И я воскрес для жизни и добра.

Но иногда опять какой-то дух враждебный

Меня уносит в бурю прежних дней,

Стирает с памяти моей

Твой светлый взор и голос твой волшебный.

В борьбе с собой, под грузом тяжких дум,

Я молчалив, суров, угрюм.

Боюся осквернить тебя прикосновеньем,

Боюсь, чтобы тебя не испугал ни стон,

Ни звук, исторгнутый мученьем.

Тогда ты говоришь: меня не любит он!

(Она ласково смотрит на него и проводит рукой по волосам.)

Нина

Ты странный человек?.. Когда красноречиво

Ты про любовь свою рассказываешь мне,

И голова твоя в огне,

И мысль твоя в глазах сияет живо,

Тогда всему я верю без труда;

Но часто…

Арбенин

Часто?..

Нина

Нет, но иногда?..

Арбенин

Я сердцем слишком стар, ты слишком молода,

Но чувствовать могли б мы ровно.

И, помнится, в твои года

Всему я верил безусловно.

Нина

Опять ты недоволен … Боже мой!

Арбенин

О нет… я счастлив, счастлив… я жестокой,

Безумный клеветник; далеко,

Далеко от толпы завистливой и злой

Я счастлив… я с тобой! —

Оставим прежнее! забвенье

Тяжелой, черной старине!

Я вижу, что творец тебя в вознагражденье