Маскарад
Шрифт:
Обратный путь к городу мастер-вор запомнил плохо – после всего с ним случившимся голова работала неважно. Хотя, возможно, давал себя знать выпитый эликсир: обычно мастер-вор мог бодрствовать пару суток без какого-либо ущерба для своего здоровья, специфика работы! Но не в этот раз, не в этот…
Серое предутреннее небо напоминало старую, плохо стиранную простыню из сиротского приюта; звёзды окончательно погасли, робко зачирикали первые ранние пташки – приближался рассвет. Барт подъехал к корчме «Золатарь»: придерживая ларец с уложенными поверх него картинами, он слез с коня, осторожно снял ценный груз и направился к крыльцу с высокими
В кабаке, как и обещал Леонардо, никаких сторонних посетителей не оказалось – присутствовали только колдун и спящий кабатчик, за тем же столом, в тех же позах. Единственное, что изменилось в «Золатаре», был зависший над головами Леонардо и Папаши Во огненный фаерболл, магическая замена потолочной люстре. Увидь Барт подобное вчера, он бы весьма удивился и озадачился… Однако сегодня мастер-вор лишь мельком глянул на яростно-белый шар – не представляет опасности и ладно, – подошёл к посидельцам и, сдвинув посуду в сторону, поставил на освободившееся место ларец. Картины Барт бросил на соседний стол, рядом со своей прежней одеждой, кинул как нечто малозначимое – впрочем, сейчас действительно было не до живописи. И принялся молча переодеваться.
Колдун привстал: щёлкнув замочками, он поднял крышку ларца, окинул долгим взглядом жезл всевластия, книжку – закрыл сундучок, вновь сел и выжидательно уставился на Барта. Мастер-вор устроился напротив Леонардо; первым делом налил себе стакан молодого вина и выпил залпом, не ощущая кислости недозрелого напитка. Налил ещё раз. И ещё.
– Маска, – жестом останавливая Барта, глухо приказал колдун. – Сначала отдай мне моё, – он повёл перед лицом мастера-вора ладонью. В ту же секунду маска, она же лик мага Леонардо, отслоилась, отделилась от лица Барта и упала на стол – мастер-вор едва успел её подхватить. Протянул упавшее колдуну: тот бережно взял «маску» одной рукой, второй сорвал чёрную повязку под капюшоном – Барт увидел сочащуюся кровью плоть и неестественно выпуклые глаза без век – и приложил лицо к той кровавой плоти. Расправив его, как расправляют горячую салфетку в цирюльне перед бритьём, для гладкости кожи и мягкости волос, колдун отбросил назад капюшон рясы. Маг Леонардо опустил ладони – теперь перед Бартом сидел молодой человек лет двадцати пяти, ровесник мастера-вора. Сидел, ехидно улыбаясь и глядя на Барта с пренебрежением, снисходительно, как многоопытный аферист на начинающего юнца, только-только вставшего на противоправный путь.
– Что ж, спасибо тебе, вор, – помолчав, сказал Леонардо. – Будь здоров и не попадайся властям, – с этими словами колдун встал, вышел из-за стола, взял ларец и завёрнутую в перьевой плащ свою одежду с соседнего стола, неспешно направился к выходу из корчмы.
– А как же оплата? – ровным голосом спросил Барт в спину уходящего чародея. – Мы ведь договаривались.
– Пустое, вор, – не оборачиваясь, ответил Леонардо. – Хватит с тебя и эликсира долголетия. И того, что я не стёр тебе память. – Хлопнула входная дверь; яркий фаерболл под потолком, мигнув раз-другой, угас. Чуть погодя во дворе пронзительно заржал конь, простучали, удаляясь, копыта – колдун Леонардо уехал, увозя столь тяжело добытый Бартом трофей. Умчался по своим волшебным и безумным делам…
Мастер-вор спокойно допил налитое в
– Дурак ты, Леонардо, – сказал мастер-вор посветлевшему окну. – Хоть и знатный колдун, но какой же дурак! – и вновь налил себе кислого вина.
Ждать долго не пришлось: через несколько минут солнечные лучи ударили в пыльное стекло окна. Где-то далеко-далеко отсюда – Барт знал наверняка – сейчас рушился замок гранд-колдуна. Вначале упало на пол тело несчастного дядюшки Винни, на зеркально-гладкую поверхность из чёрного хрусталя, тут же ставшую болотной лужей; после с грохотом обвалился потолок, по пути напрочь сорвав балкон; густой пеной осели нерушимые замковые стены; белокаменные гномы-убийцы, превратившиеся в людей, кинулись врассыпную кто куда – по колено в грязи, бывшей ранее площадью из мраморных плит.
Мастер-вор видел это словно наяву, ей-ей не обязательно и глаза закрывать; точно так же он видел, когда требовалось, и то, что нужно было украсть. Где бы и как оно не сталось запрятанным. И уж тем более мог с первого взгляда отличить искусно выполненный муляж, обманную подделку, от настоящей ценности. Недаром многие из воров считали Красавчика скрытым колдуном-всеглядом, ох недаром…
– Ай, шайтан меня задери! – очнулся Папаша Во, – что за дела? Почему я тут? Где посетители? – кабатчик протёр глаза, с очумелым видом огляделся по сторонам. Из-за прилавка, зевая во весь рот, выбрался половой и, как ни в чём ни бывало, принялся протирать кружки-тарелки застиранным полотенцем. Словно никуда и не отлучался.
– Эгей, вьюнош, а ты кто такой? – изумился Папаша Во, с недоумением разглядывая Барта. – Зачем сюда пришёл, э?
– А разве вы меня не узнаёте? – с запинкой поинтересовался Барт.
– Я всех в городе знаю, – уверенно ответил Папаша, – и воров, и грабителей, и альфонсов, и прочих всяких, понимаешь. Тебя же впервые вижу… э, я такое лицо обязательно запомнил бы! Особенно родимое пятно на скуле. Ты, случаем, не по женской части промышляешь, с эдаким-то портретом?
– Я к брату приехал, – вздохнув, ответил мастер-вор. – К Барту-Красавчику. Сказали, что его здесь найти можно.
– Ты вечером заходи, – хмыкнув, посоветовал кабатчик. – Когда он после работы придёт. А сейчас проваливай, мне делами заняться надо… это твой сундук-шмундук на соседнем столе? Рядом с картинами? – Барт оглянулся, кивнул согласно:
– Мой.
– Вот и забирай его, и иди-ходи отсюда, – категорично потребовал Папаша Во. – Нечего тебе в моём заведении делать, понимаешь, не заявил ты себя ещё нужным мне человеком, – Барт поднялся, взял ларец за золотое кольцо-ручку и направился к выходу.
– А картины? – поспешно спросил Папаша Во, – с ними как?
– Оставьте себе, – обернувшись, сказал мастер-вор. – На стену повесьте. Если, конечно, желаете.
– Желаю, отчего бы и нет, – охотно согласился кабатчик, – знатные работы, даже отсюда видно! Я в этом мало-мало понимаю…
Барт вышел во двор, глубоко вздохнул – утренний воздух был упоительно свеж и пах цветочным эликсиром здоровья – миновал коновязь, глянул на отпечатки конских копыт возле неё, улыбнулся хитро. Сказал негромко: