Маски Тутанхамона

Мессадье Жеральд

— Того же мнения придерживается Нефертеп, — сказал Тхуту. — Вот почему мне нужна твоя помощь.

— Но не ты устанавливаешь правила игры.

— Со вчерашнего дня регент уже не всемогущ. Я заручился поддержкой Хоремхеба.

— А Нахтмин?

Мгновение Тхуту колебался, прежде чем ответить.

— Он находится под арестом в главной казарме.

— Под арестом? Нахтмин? Брат Ая? — переспросил Хумос недоверчиво.

— Я собираюсь освободить его из-под ареста и отослать сюда. Нахтмин больше не является главной фигурой в игре. Сомневаюсь,

что он смог бы ею снова стать.

— Если ты хочешь заручиться поддержкой духовенства, необходимо совершить нечто такое, что для народа означало бы полное восстановление древних культов. Того, что вы с Аем сделали в этом отношении, недостаточно.

Тхуту одобрительно закивал. Снова раздался стук в дверь.

— Но что же такое происходит? Скоро мне сообщат, что сам бог Амон спустился в Фивы! — воскликнул Тхуту, лишаясь терпения.

Он пошел открывать дверь и оказался лицом к лицу с военачальником Хоремхебом и посыльным. Тогда он шире открыл дверь, и командующий вошел. Посмотрел пристально на Хумоса и выразил ему знаки уважения, согласно протоколу.

— Я пришел попрощаться с тобой, — сказал он Тхуту, — потому как не могу долго оставаться в Фивах.

— Военачальник, в тот момент, когда я сообщал первому жрецу о результатах проведенной операции, из гарнизона Ахетатона прибыл отправленный в срочном порядке гонец, дабы известить меня о том, что позавчера ночью вооруженная банда совершила попытку захватить или убить царя и царицу.

Хоремхеб казался удрученным. Затем он поднял глаза на Тхуту.

— Как ты собираешься сохранить царство, которое рушится с каждым днем?

— Я рассчитываю на твою помощь. С такой же просьбой я обращаюсь к верховному жрецу.

— И тебе нужна поддержка армии. Прежде чем уехать, я пришел к тебе, чтобы заверить в поддержке армии и просить незамедлительно освободить Нахтмина.

Просьба казалась парадоксальной: ради сохранения сплоченности армии Хоремхеб просил о помиловании своего злейшего врага.

— Я прошу тебя сделать это сразу же, чтобы я сам мог освободить Нахтмина.

Тхуту задумался. В конце концов, это было не такое уж плохое решение. Проявив снисхождение, Хоремхеб тем самым привлек бы на свою сторону врага. Советник вышел, чтобы позвать писца, затем продиктовал ему приказ об освобождении Нахтмина и еще один приказ о направлении его в пограничный гарнизон, и, наконец, о назначении военачальника Анумеса командующим гарнизоном Фив вместо Нахтмина. На всех трех документах стояла печать Первого советника.

Пришел Маху. Тхуту коротко проинформировал его о попытке убийства Тутанхамона и велел сопровождать Хоремхеба в главную казарму. Первый документ Маху должен был вручить коменданту казармы, а второй приказ Нахтмину вручит Хоремхеб. Третий будет отправлен Анумесу помощниками Советника. Затем Маху должен отправиться в Ахетатон расследовать преступление.

Хоремхеб попрощался и ушел в сопровождении Маху. Изнеможенный Тхуту вновь сел на свое место и оказался лицом к лицу с верховным

жрецом.

— Надо вскрыть нарыв, — сказал Хумос. — Ты прав. Процесс следует вести при закрытых дверях. Наконец-то! — добавил Хумос с едва заметной улыбкой.

То есть в присутствии верховных жрецов.

Близился полдень. Хумос простился с Первым советником. В тот момент, когда он уже собирался выйти из кабинета Тхуту, прибыл секретарь Советника и проинформировал своего хозяина о том, что регент Ай слег в постель и в течение дня так и не появился.

Хумос и Тхуту воздержались от улыбок. Оказаться вдруг взнузданным — это суровое испытание для того, кто, как считалось, обладал безграничным могуществом.

Потрясенный такими событиями, Тхуту наконец остался один.

Именно тогда произошел любопытный, казалось бы, почти ничего не значащий инцидент.

На балюстраду, окаймлявшую террасу кабинета, сел ястреб. Он повертел головой в разные стороны, а затем с видом вершителя судеб уставился на Советника. Обычно эти хищники пугливы, но этого, казалось, нисколько не тревожил находящийся рядом человек. Тхуту улыбнулся.

Бог Хорус явился засвидетельствовать свое покровительство. Стало быть, он доброжелательно настроен по отношению к Советнику.

По возвращении из тюрьмы Маху тут же отправился в Ахетатон, получив указание усилить его гарнизон и засвидетельствовать монарху внимание официальных властей.

Сразу по прибытии он отправился к начальнику гарнизона. Тот его успокоил: в соответствии с отданными им приказами никаких сведений о чрезвычайном ночном происшествии в город не просочилось; это было крайне важно. Даже Панезию было не известно о том инциденте, который чуть не стоил жизни молодому царю. Затем Начальник охраны попытался составить общую картину случившегося по рассказам свидетелей.

Тутанхамон говорил бессвязно.

— Я спал с Сати, кормилицей. Явились они. Велели кормилице отдать им меня. Она отказалась. Я не знаю, что произошло потом. Я видел кобр. Они убили нападавших. Я убил человека. Затем вмешались стражники. Все закончилось.

Он забыл уточнить, что в течение двух последующих дней страдал от сильного жара, сопровождавшегося бредом, и что лекарь Сеферхор с большим трудом улучшил его состояние, используя самые сильные средства из тех, что у него были. Маху недоумевал. Кобры?

Встретившись с Анкесенпаатон, Начальник охраны был поражен. Когда он был допущен в комнату, где царица согласилась его принять, он застал ее сидящей на банкетке и читающей «Мудрость Ани», — рукопись, которая, как ему казалось, не может привлечь внимание столь молодой девушки, — положив ее на скрещенные ноги. Она выпрямила ноги, отложила рукопись и подняла на посетителя скептический взгляд. Можно было сказать, что перед Маху женщина зрелого возраста. Она слегка улыбнулась и, отвечая на вопросы охранника, дала ему более реалистичное и более разумное описание событий, нежели ее супруг: