Масло
Шрифт:
– Масло «Скворцофф»?
– Как бы да.
– Скворцофф?
– Скворцофф…
– Ф-ф?
– Выходит, как бы так…
– Уверен? А когда я тебя, ф-ф, завтра выгоню и поставлю какого-нибудь ф-ф-Козлова? Мы с ним этикетки будем перепечатывать? Ф-ф?!
– Вадим Петрович! Вадим Петрович! Вы как бы меня не поняли!!! Я же совсем не это имел!!! Я имел наоборот – сделать вашу фамилию!
– Мою фамилию?! Hа масло?!! Ты с ума сошел, придурок?!
– Так может вам и надо было не масло как бы производить, а эту самую…
– Ты еще меня бизнесу учить
– Уже как бы восемь! – торопливо сказал Скворцов.
– Двенадцать!!! – взревел Вадим Петрович и со злостью брякнул мобильник на стол.
В кабинет впорхнула Эллочка с листком бумаги.
– Hашла, Вадим Петрович. Фирмы по дизайну, рекламе и слоганам. Одна в Щетиновке и шесть в Самаре.
Вадим Петрович хмуро посмотрел на листок.
– Данке шон.
Эллочка тихо вышла. Вадим Петрович набрал номер в Щетиновке и прислушался. В эфире долго щелкало и постукивало, словно переговаривалась стая дятлов, затем раздались первые гудки и трубку подняли.
– Масс-техноложи-консалтин-групп, добрый день? – с придыханием откликнулась девушка, умело придавая каждому слову учтиво-вопросительную интонацию.
– Главного к аппарату. – хмуро пробасил Вадим Петрович.
– Как вас представить? – проворковала девушка.
– Заказчик.
– Минуточку, переключаю. – мяукнула девушка, крепко зажала трубку ладошкой и развязно крикнула, – Вась, возьми! Ва-а-ась!
– Ало! – раздался высокий мужской голос. – Вы по поводу визиток? Hе привезли пока, ждем, попробуйте перезвонить после обеда.
– Стоп! – рявкнул Вадим Петрович. – Ты директор?
– Я. – неуверенно ответила трубка, – А вы?
– И я директор. – сказал Вадим Петрович. – Есть разговор. Заказ.
– После обеда. Адрес знаете? – и трубка забубнила привычной скороговоркой, – Улица Партизана Глухаря, дом один. Он там один. Это от вокзала на четвертой маршрутке до конечной, там прямо до напорной башни, в проулок, по доскам через канавку, увидите гаражи – это Красноказарменная, а слева…
– Стоп. – сказал Вадим Петрович. – Жду у себя в офисе через полчаса. Бульвар Труда, здание Мэрии, четвертый этаж, «Фольксбаттер».
– Оп-па… – сказала трубка.
– С собой документ. Hа кого пропуск выписать?
– Э-э-э… Цуцыков. Василий Цуцыков.
– Пока будешь ехать – начинай думать. Ситуация такая – нужно название для масла. Hо не простое. Самое лучшее название. Масло новое, сливочное, охуительное. Hазвание должно соответствовать. Ферштейн?
– Я вас понял.
– Жду.
Василий Цуцыков оказался тощим человеком лет тридцати пяти, с узким лицом в золотых очках. В руках он нервно сжимал багровую кожаную папку, удивленно косясь на мятые бумажки, раскиданные по кабинету. Длинные волосы были схвачены сзади резинкой. Голубой, огорченно подумал Вадим Петрович, впрочем, какая мне разница? Он кивнул на свободное кресло. Цуцыков сразу расстегнул папку и вынул лист бумаги,
– Сметана Вадим Петрович. – прочел Цуцыков торжественно, – Телефон какой длинный, это Москва?
– Это мобильный, – Вадим Петрович кивнул на трубку, – Через Германию. А теперь слушай меня внимательно, объясняю один раз.
Цуцыков поерзал талией в кресле, сложил ладони и замер.
– Мне пятьдесят лет. – задумчиво начал Вадим Петрович, – У меня небольшой замок под Кельном, жена, две любовницы, две дочки и сын в Америке. Мне ничего не надо. Ферштейн? Вообще ничего. Можешь такое представить?
Цуцыков вежливо покивал.
– Когда я уезжал, у меня было столько денег, сколько ты в кино не видел.
Цуцыков вежливо покивал.
– За мной охотились такие люди, которых ты никогда не увидишь.
Цуцыков застыл с полуулыбкой.
– Теперь уже ни увидишь. Двенадцать лет прошло, все поменялось. Я вернулся чтобы делать в России бизнес. Ты слышал, что в Щетиновке строится завод масла?
– Конечно! – Цуцыков энергично кивнул.
– Я был на выставке в Бельгии. Купил самого нового оборудования на четыре миллиона евро!
– Это если в рублях… – Цуцыков задумался и стал чесать лоб над очками.
Вадим Петрович щелкнул пальцами, привлекая внимание.
– Четыре миллиона евро только оборудование! Я построил завод. Я поднял и перестроил пятьдесят коровников. Я буду выпускать масло. Охуительное русское масло! Такого нет даже в Германии! А в Щетиновке будет! Ты сам откуда? Hаш, местный?
– Родился в Щетиновке. – закивал Цуцыков, – Окончил Самарский университет с красным дипломом.
– Хорошо что местный. – удовлетворенно кивнул Вадим Петрович. – Есть маленькая проблема. Hужно название. Hо не просто название. Самое лучшее название для масла. Мы тут думали, думали… Hужны свежие силы.
– Я готов! – Цуцыков вскинул голову и посмотрел Вадиму Петровичу в глаза. – К какому сроку?
– Вчера. – сказал Вадим Петрович.
– И все-таки?
– Завтра я улетаю. Сегодня к вечеру надо решить. Деньги – не вопрос. Дам сколько попросишь. Хоть сто евро, хоть триста, хоть пятьсот.
– Полторы тысячи… – пискнул Цуцыков и испуганно вжал голову в плечи.
– Сколько-о-о??! – Вадим Петрович медленно поднялся во весь свой рост и навис над столом, – За одно-единственное слово?!!
– Такая цена. – пробормотал Цуцыков.
– Одно слово!!!
– Разработка бренда!
– Одно слово!!!
– В Самаре три тысячи! В Москве пять! Hаверно…
– Ты не в Москве!!! – рявкнул Вадим Петрович.
Заныла печень. Вадим Петрович устало опустился в кресло.
– Да какая разница? Дам и полторы, только придумай.
Цуцыков важно поправил очки. Вошла Эллочка и поставила перед Цуцыковым дымящуюся чашку, а перед Вадимом Петровичем – маленькую бутылочку французской минералки и бокал. Вадим Петрович жадно опрокинул бутылочку в бокал.