Mass Effect
Шрифт:
Он неизбежно скажет им что-то — рано или поздно, но Альянс сломит его. Но, чем дольше он сможет продержаться, тем больше времени будет у остальных, чтобы замести следы. Если он продержится достаточно долго, и миссию удастся спасти, то ему не нужно будет опасаться мести Церберов. Пока его рот будет закрыт, он сможет даже надеяться, что Призрак пошлет кого-нибудь, чтобы вытащить его. В прошлом такое случалось с важными агентами, хотя Призрак считал, что, в конце концов, им так или иначе придется пожертвовать Джиро.
— Свяжись с Академией, — велел ему Призрак. — Скажи им, что ты собираешься забрать Джиллиан.
— Да, сэр. — Он колебался лишь долю секунды, прежде чем ответить, но для Призрака этого оказалось достаточно.
— То, что произошло в Академии, было несчастным случаем. Ошибкой. — Когда он говорил это, его лицо превратилось в вылитое воплощение искреннего извинения и раскаяния. — Мы не хотим навредить Джиллиан. Она слишком ценна для нас. Слишком важна. Мы беспокоимся о ней.
Грейсон медлил с ответом.
— Я знаю, — наконец сказал он.
— Мы всегда опасались побочного действия нового препарата, но мы и представить себе не могли, что может произойти нечто подобное, — говорил Призрак. — Продолжать наблюдать за ней издалека, анализировать результаты после того как… это увеличивает риск трагедии. Как только ты вернешь ее, мы поместим ее под постоянное наблюдение. Мы будем более осторожны с нашими экспериментами. Будем действовать постепенно.
Он все говорил правильно, конечно же. И Грейсон знал, что в его словах есть доля правды.
Он говорит тебе лишь то, что ты сам хочешь услышать. Он манипулирует тобой!
— Даю тебе слово, такого больше не повторится, — поклялся Призрак.
Грейсон хотел верить ему. Он должен был верить ему. Что ему еще оставалось? Если он не передаст Джиллиан «Церберу», если попытается сбежать с ней, они найдут его. И если даже им каким-то образом удастся уйти от них, что тогда?
Джиллиан нужны особый уход и лечение, чтобы она могла нормально существовать. Он не мог даже представить себе, что будет с ней, если им придется стать беженцами, постоянно перемещаясь с места на место в попытке оторваться от преследователей. И что будет происходить, по мере того как будет расти ее сила? Сможет ли она хотя бы научиться контролировать свои способности? Или же она вечно будет биотической бомбой замедленного действия, способной взорваться в любой момент?
— Я знаю, что Джиллиан особенная, — добавил Призрак, словно прочитав мысли Грейсона. — Я не знаю, удастся ли нам вылечить ее болезнь, но чем больше мы узнаем о ней, тем лучше сможем помочь Джиллиан. Мы не отвернемся от нее. Она слишком много значит для нас. Для меня.
— Я свяжусь с Академией, — ответил Грейсон, — и скажу им, что я вылетаю.
Джиллиан нужна помощь специалистов. Церберы знают о ее состоянии больше, чем кто-либо другой. Именно это ей и нужно. «Ты пытаешься быть разумным, — произнес ядовитый голос откуда-то из глубин его сознания. — Просто признай правду. Призрак всегда получает то, что хочет Призрак».
Пэл тащил по улице тяжелую сумку; он постоянно перекладывал ее из руки в руку, но уже чувствовал, что мышцы начинают болеть. К счастью,
Пэл принципиально не любил работать с инопланетными группировками, но Когти предоставляли одну из лучших возможностей для свободных наемников на Омеге обрести почву под ногами. Склад имел отличное расположение: близость к космопорту позволяла небольшим судам прилетать и улетать, не привлекая излишнего внимания, к тому же они находились вблизи монорельса, который связывал несколько районов города. Когти требовали высокой платы за землю и защиту, но они не задавали никаких вопросов и не совали нос в чужие дела. Они также были одной из немногих группировок, сильных настолько, что могли надежно удерживать свои владения. Это снижало вероятность бунтов и восстаний, которые иногда вспыхивали в менее стабильных районах Омеги.
Хотя данный район официально считался турианским, на улицах встречались и представители других рас. Мимо него прошла пара батарианцев, бросивших на столь ненавидимого ими человека и его ношу осторожный взгляд. Одинокий ханар проплыл рядом, задев его за плечо. Пэл инстинктивно попытался уклониться от его длинных, волочащихся щупалец. Здесь было даже несколько людей, рассредоточенных в толпе, хотя ни один из них и не работал на «Цербер». Пятеро мужчин и три женщины, приписанные к команде Пэла, почти все время оставались на складе, особенно теперь, когда у них появился пленник, которого нужно было допрашивать.
Ему оставалось пройти лишь пару метров до двери склада, когда из теней выступила знакомая фигура.
— Что в сумке, приятель? — спросил Голо.
— Как ты нашел это место? — требовательно спросил Пэл, поставив сумку на землю и как бы невзначай положив руку на бедро, чуть выше кобуры с пистолетом.
— Я следил за тобой, — признал кворианец. — Найти это место не составило труда. — Пэл не знал, умели ли кворианцы ехидно улыбаться, но он вообразил себе самодовольную ухмылку под маской шлема этого инопланетянина.
В общем-то, ему было мало дела до Голо; тот не представлял особой угрозы тому, чем они занимались. Но ему не нравилось, когда за ним шпионили. Особенно когда за ним шпионил инопланетный вор-попрошайка.
— Что ты здесь делаешь?
— У меня есть для тебя еще одно деловое предложение, — ответил Голо.
Пэл состроил недовольную гримасу.
— Я все еще не разобрался с нашим последним делом, — сказал он ему. — Тот пилот, которого мы захватили на кворианском корабле, не желает говорить нам нужные коды.
— Ты должен понять культуру Странствующего Флота, — объяснил Голо. — Кворианцев отвергают практически все прочие расы. Они могут полагаться лишь друг на друга, если хотят выжить. С ранних лет детей учат ценить и уважать семью и общество, а верность своему родному кораблю ценится превыше всего.
— Неудивительно, что они вышвырнули тебя.
Пэл не мог сказать, задело Голо его замечание или нет; реакция кворианца осталась за его маской. Когда он вновь заговорил, слова его звучали так, будто он не слышал этого оскорбления.