Mass Effect

Карпишин Дрю

Он нашел ее там, где и ожидал. Она сидела у кровати Ника и развлекала выздоравливающего. За последние три дня она делила свое время между этой палатой, палатой Андерсона и сеансами физиотерапии, которые должны были вернуть чувствительность ее пальцам.

— Ну как ты, герой? — спросил Андерсон, входя в палату.

— Неплохо! — ответил Ник.

Когда Андерсон находился в палате, мальчик почти что не разговаривал. Это было неудивительно, он совершенно явно был влюблен в Кали. Когда они были вдвоем, все ее внимание было отдано

Нику.

— Хорошо выглядишь, — сказала Кали, тепло улыбаясь Андерсону.

Краем глаза он отметил, как омрачилось лицо Ника, и ему пришлось сдерживаться, чтобы не улыбнуться из-за такой реакции мальчика.

«Забудь об этом, парень, — подумал он, — найди кого-нибудь своего возраста».

— Как твои пальцы? — спросил Андерсон.

— Как новые! — ответила Кали, растопырив пальцы и помахивая руками в воздухе. — Думаю, могла бы с завтрашнего дня брать уроки игры на фортепьяно.

— У меня есть для тебя другое предложение.

Она подняла бровь:

— Какое?

— Мы можем поговорить наедине?

— Я скоро вернусь, Ник, — сказала Кали, потрепав мальчика по руке и поднимаясь.

— Да пожалуйста, — пробормотал он, но, кажется, она этого не услышала.

Андерсон привел ее в соседнюю палату, которая как раз оказалась пуста.

— Прикрой дверь, — попросил он, когда они оказались внутри.

— Звучит многообещающе, — сказала он, повинуясь.

— Я поинтересовался у старых друзей из Альянса. Ни Кай Ленг, ни «Цербер» не объявлялись.

— Попрятались как тараканы, когда свет зажегся, — отметила Кали. — Думаешь, они будут нас искать?

— Сомневаюсь. Им это не выгодно. Кроме того, мы слишком крутые. Тараканы любят темные углы.

— Что думаешь делать дальше? — спросила она.

— Через несколько часов я отбываю на Цитадель, — сказал он ей. — Я забираю с собой тело Грейсона.

— Хочешь все-таки убедить Совет в существовании Жнецов?

— А ты как думаешь?

— Сомневаюсь, — сказала она. — Может быть то, чем он был, основывалось на технологиях Жнецов, но там везде следы «Цербера». И мы никогда не узнаем, кто или что контролировало его. Так что, скорее всего, они во всем обвинят Призрака.

— Может быть, Совет и не послушает меня. Но мне есть, к кому обратится — как внутри, так и за пределами Альянса. Мы не можем больше закрывать на все это глаза.

— Ты просишь моего разрешения на то, чтобы изучать его, — мягко произнесла она, осознав, чего он от нее хочет. — Вы хотите продолжать эксперименты с его телом. Разобрать его по кусочкам и выяснить все, что можно, о технологиях Жнецов.

— Это будет не то же самое, что делал с ним «Цербер». Я не одобряю их методов, но в одном они правы: Жнецы здесь. И мы должны найти способ противостоять им. Я обещаю тебе, что мы проявим уважение к его телу, — заверил он ее, — но есть кое-какие вещи, которые нам нужно узнать.

— Я понимаю, — все также мягко произнесла она.

— Но есть еще кое-что. Я хочу, чтобы

ты отправилась со мной. Ты — самый выдающийся ученый Альянса. Если мы хотим понять, что происходит, без тебя не обойтись.

Он помолчал и продолжил:

— Ты нужна мне.

— Ты просишь меня уйти из проекта «Восхождение»?

— Я знаю, что ты любишь этих детей, и что ты здесь незаменима. Но сейчас нет ничего важнее этого.

Она замолчала, обдумывая его слова, и кивнула:

— Это то, чего бы хотел Грейсон.

— Это должно быть и тем, чего хочешь ты! — настаивал Андерсон. — Не делай этого только из чувства вины.

— Это не чувство вины. Я говорила с ними через Грейсона. Я имею в виду — со Жнецами. Они говорили о цикле, о том, что наше уничтожение неизбежно. Я не собираюсь оставаться в стороне и позволить этому случиться.

— Я рад, — сказал он, взяв ее за запястья и привлекая к себе. — Мне не хотелось бы снова тебя потерять.

Он взял ее лицо в ладони, склонился к ней и поцеловал ее в губы.

— Хорошо, что Ник тебя не видит, — мягко рассмеялась Кали. — Он бы размазал тебя об каждую стенку на этой станции.

Эпилог

Призрак сидел в своем кресле, глядя через иллюминатор на сверкающую голубую звезду, на орбиту которой переместилась его станция. Он любил антураж, а звезда была прекрасным фоном для того звонка, который он ожидал.

Он попивал виски из бокала и время от времени медленно, со вкусом затягивался сигаретой. Он размышлял обо всем, что рассказал ему Кай Ленг и о том, какие это будет иметь последствия, как для человечества, так и для «Цербера».

Он достаточно знал об адмирале Дэвиде Андерсоне чтобы понять, что тот не останется в стороне. Наконец-то кто еще помимо «Цербера» начнет шевелиться по поводу Жнецов. Но это не означало, что Призрак выйдет из игры, напротив.

На сегодняшний день сотрудничество с Андерсоном представлялось маловероятным, хотя полностью сбрасывать эту идею со счетов Призрак не собирался. Но прежде всего ему нужно было продолжать работать, в то же время возрождая свою изрядно разрушенную империю.

И эта работа включала в себя решение вопросов с Арией Т’Лоак. Сейчас он не мог позволить себе воевать с ней, а у нее оставалось кое-что из того, что было нужно ему.

Только он успел докурить сигарету и взяться за следующую, как услышал мягкий сигнал входящего сообщения. Он развернул кресло так, чтобы видеть голографический дисплей.

— Принять вызов, — сказал он.

В центре комнаты материализовалось мерцающее трехмерное изображение Королевы Пиратов Омеги. Она в одиночестве сидела в той самой комнате, откуда вызывала его для их прошлого разговора.

— Мне не очень нравится, как «Цербер» ведет дела, — объявила она, опуская формальности и сразу переходя к сути. — Вы не предупредили меня о том, во что превратился Грейсон.