Mass Effect
Шрифт:
— Я не знаю, — солгал он. — Я знаю только то, что твой отец часто говорил о тебе.
При мысли о том, чего она лишилась, печаль Джиллиан стала превращаться в гнев. Грейсон был единственным, кроме Хендела, человеком, на которого она могла положиться. Она вытерла слезы:
— Я узнаю, кто убил моего отца. А тот, кто это сделал, умрет.
Макканн счел нужным кивнуть.
— Я тебя понимаю. Есть вероятность, что нужная тебе информация может быть в Цитадели. — Для такого заявления не было никаких оснований. Но Макканна это не беспокоило, просто он сам очень хотел туда попасть.
— Это просто смешно! — вмешался Хендел. — Нет никакой надежды узнать, куда направился убийца или убийцы. Кроме того, как мы туда доберемся?
— Невольничьим кораблем, — мрачно заявила Джиллиан. — Мы заберем корабль работорговцев.
Хендел нахмурился:
— Невольничий корабль? Почему ты считаешь, что команда «Иденны» на это согласится? Они могут отремонтировать его или продать.
Губы Джиллиан сжались в тонкую линию.
— Они отдадут его мне, потому что я спасла от рабства всех обитателей «Иденны». Спроси их, и убедишься в этом сам.
К немалому удивлению Хендела, она оказалась права.
ГЛАВА 3
По возвращении Андерсона и Кали приветствовал электронный консьерж: «Добро пожаловать домой. Все системы работают нормально. Поступило пять сообщений голосовой почты, двадцать три текстовых послания и два голографических изображения».
— Ника здесь нет, — сообщил Андерсон, бегло осмотрев гостевую спальню. — И его вещи тоже исчезли.
— Давай проверим сообщения, — предложила Кали. — Может, он что-то для нас оставил.
— Я проверю голосовую почту, — сказал Андерсон.
Он прослушивал сообщение от ассоциации отставных офицеров, когда его позвала Кали:
— Дэвид, вот оно. Иди посмотри.
Обернувшись, он увидел, как голографическая картинка мигнула, изображение вернулось назад и начало разворачиваться снова. Ник сидел на стуле в ярко освещенном пятне. На нем была та же самая одежда, в которой он был вчера. Из этого следовало, что запись была сделана никак не раньше вчерашнего дня. На лице Ника застыло виноватое выражение.
— Я прошу прощения, что покинул Башню, — сказал Ник. — Но вам не о чем беспокоиться, потому что я нахожусь среди друзей.
Андерсон и Кали переглянулись. Неужели он имел в виду Окосту Лема и Аррия Саллуса? Оба опасались, что это именно так.
— Я должен кое-что сделать, — с важным видом продолжал Ник. — И тогда ситуация изменится к лучшему. Вы ведь тоже этим занимаетесь, не так ли? У меня есть талант, какого лишены большинство людей. Так что есть смысл им воспользоваться. И не в одиночку, а в составе более значительной силы, в группе, которая называется «Биотическое подполье».
Его следующие слова прозвучали слишком гладко. Как будто он заранее все заучил наизусть.
— Мы убеждены, что биотики, в силу своих особенностей, несут особую ответственность и должны помогать остальным. А лучший способ — это сплотить между собой все расы. И создание Совета стало первым шагом.
Андерсон поставил запись на паузу и повернулся к Кали:
— Похоже, что это биотики, добивающиеся доминирующего положения.
Кали печально кивнула:
— Ник такой идеалист. Они этим пользуются.
Андерсон подал команду продолжать воспроизведение, и трехмерное изображение снова ожило.
— Но работа будет долгой, — сказал Ник, — так что какое-то время мы не увидимся. Передайте, пожалуйста, моим родителям, чтобы они не беспокоились. Время от времени я буду выходить на связь и буду доступен для связи, но только тогда, когда нахожусь один. Во всех остальных случаях вызовы будут блокироваться. — При этих словах Ник посмотрел направо, словно ища чьего-то одобрения. Затем он снова стал смотреть перед собой. — Вот и все. Спасибо, что были так добры ко мне.
После этого изображение свернулось. В луче прожектора сверкнули и пропали пляшущие пылинки.
— Проклятье, — пробормотал Андерсон.
Кали не стала делать замечание, как было бы в любом другом случае, а просто кивнула.
— Ему лучше знать. Вернее, так должно было быть. Что мы скажем его родителям?
— Правду, — мрачно ответил Андерсон.
— А служба безопасности?
— Мы немедленно свяжемся с ними, как только поговорим с родителями Ника.
Кали вздохнула:
— Они живут на Анхуре. Я встречалась с ними в Академии. Попробую дозвониться.
— Воспользуйся моим приоритетом, иначе будешь дозваниваться не один день.
Разговор не удался. Отец Ника пришел в ярость. В исчезновении своего сына он обвинял Андерсона и Кали, называя их «легкомысленными» и «нерадивыми».
Мать Ника проявила несколько большее понимание, но, увидев голографическое послание, разразилась слезами. Оба родителя хотели немедленно сесть на корабль и примчаться на Цитадель, чтобы принять участие в поисках сына, но у них не было денег на такую поездку. Андерсон заверил их, что безотлагательно поставит в известность службу безопасности Цитадели и что вместе с Кали займется поисками.
Больше всего мать Ника расстроилась из-за того, что Ник обещал блокировать любые попытки связаться с ним, но в конце концов прислушалась к доводам остальных и заканчивать разговор предоставила своему мужу. После звонка и Андерсон, и Кали почувствовали себя еще хуже, чем при получении печального известия.
Было уже довольно поздно, но они оба понимали, как важно скорее развернуть поиски, и потому Андерсон позвонил офицеру СБЦ по имени Эми Варма. До его отставки она работала помощницей Андерсона, а сейчас занимала должность начальника смены таможенного отдела службы безопасности. Это означало, что она могла принять заявление о пропавшем человеке и обеспечить поиски Ника силами персонала таможни. В противном случае таинственные биотики, подружившиеся с Ником, могли попытаться вывезти его за пределы космической станции. Варма пообещала немедленно предупредить своих людей.