Массимо

Торн Оливия

– Эй… эй, - прошептал Массимо, притянул меня к своей груди и обнял.

После того как несколько всхлипов вырвались из моего тела…

Я расслабилась.

Я почувствовала себя в безопасности.

Я немного посмеялась сквозь слезы.

– Думаю, не полностью исчезло.

– Я и не ожидал, - пробормотал он, поглаживая мои волосы.

Мне это нравилось… нежный ритм его прикосновений к моим волосам… ощущение его сильных рук вокруг меня.

Несмотря на грусть, я чувствовала

покой, которого не испытывала…

Я сомневалась, что вообще чувствовала его раньше.

С тех пор как умерли мои родители.

Массимо отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Он взял мою руку, поднес ее к своим губам и поцеловал.

– Спасибо, что спасла мне жизнь.

Слезы снова затуманили мое зрение, но на этот раз это были счастливые слезы.

– Спасибо, что спас мою.

– Но это не так. Это все ты.

– Я имела в виду, там, в Венеции.
– Я усмехнулась.
– Даже если ты отшлепал меня по заднице перед Богом и всеми присутствующими.

Он засмеялся, и я увидела, как на его лице появилось выражение облегчения.

Потом мы нежно поцеловались…

И он держал меня в своих объятиях, пока я снова не уснула.

Глава 60

Массимо

Я оставил Беретту возле себя на кровати, чтобы дотянуться до нее в случае необходимости.

Я не спал почти всю ночь. В лучшем случае, я немного подремал. Каждый скрип дома и шум в ночи заставлял меня просыпаться.

Но Лучия спала крепко… Ее лицо временами хмурилось, но все равно оставалось ангельским. Я наблюдал за ней часами, пока она лежала в моих объятиях.

Когда рассвет заглянул в окно, я все еще обнимал ее, пока она не проснулась.

Она сонно посмотрела на меня… улыбнулась… нежно поцеловала меня в губы… и снова опустила голову на мое плечо.

– Ты наблюдал за мной всю ночь, не так ли, - прошептала она.

– Что-то в этом роде, - сказал я.

Она посмотрела на меня из-под бровей, словно говоря - скажи правду.

– …почти всю, - признался я.

Она снова улыбнулась и обняла меня, затем снова опустила голову.

– Ты голодна?
– спросил я.

Она кивнула. Я почувствовал, как ее голова прижалась к моей груди.

Мы полежали так в тишине еще минуту, а потом встали, чтобы поесть.

На завтрак у нас были консервированные персики и груши. Мы ничего не говорили, пока ели… но пришлось начать разговор, когда мы закончили.

– Я не думаю, что нам стоит здесь оставаться, - мягко сказал я.

Она

кивнула, но не посмотрела на меня.

– Наверное, это хорошая идея.

Я порылся в доме и нашел несколько банок супа, которые добавил к своим иссякающим запасам в рюкзаке. В ванной я также нашел наполовину использованный тюбик зубной пасты. Промыв рот и обрызгав лицо холодной водой, мы отправились в лес.

Я больше не повторял свою ошибку. Мы продолжали двигаться, не останавливаясь на ночлег более чем на одну ночь.

Иногда там, где мы останавливались, было электричество и горячая вода, и мы могли принять душ и поесть. Иногда их не было, и мы ночевали в суровых условиях.

Лучия никогда не жаловалась.

Несколько дней она казалась погруженной в дымку меланхолии и была немногословна. Но она была очень ласковой и использовала любую возможность, чтобы обнять меня и быть рядом со мной.

Я все время наблюдал за ней. Меня беспокоило, как она справляется с травмой от выстрела в человека в сарае…

И переживает потерю родителей.

Я несколько раз спрашивал ее, не хочет ли она поговорить о чем-нибудь, но она всегда отвечала - нет.

Однако после этого она всегда прижималась ко мне или держала меня за руку, если мы шли.

Я решил, что ей становится лучше. Я сделал все возможное, чтобы дать ей пространство для этого.

Ночью я обнимал ее. Обычно она уставала после похода, поэтому быстро засыпала.

Иногда она плакала, ее беспокоили сны… но в основном ее сон был спокойным.

В это время у нас не было близости. Я хотел дать ей возможность исцелиться, поэтому ничего не предпринимал.

После смерти отца у меня был целибат, в основном из-за обстоятельств, депрессии и горя по поводу его потери. Все было хорошо. Мое либидо как будто переключилось на более низкую передачу, и я мог сам снять напряжение, если испытывал желание.

Но после того, как я переспал с Лучией, что-то первобытное зародилось глубоко внутри меня. Она разбудила во мне зверя.

Я попробовал лучший секс в своей жизни - и мне захотелось большего.

И чем дольше это продолжалось, тем сильнее нарастало напряжение - и тем больше меня заводила ее красота.

И ее тело.

Ночью, когда я лежал с ней рядом и держал ее в объятиях, мой член иногда становился таким твердым, что болел…

Но я старался не давить на нее.

После четырех ночей переезда из хижины в хижину я забеспокоился, что, возможно, она больше не чувствует ко мне влечения… что, возможно, рассказ о родителях заставил ее воспринимать меня по-другому.

И вот на пятую ночь все изменилось.