Мастер-арфист
Шрифт:
Робинтон кивнул. Странно: Ф'лон пытался в разговоре с ним сделать вид, будто не знает Фэкса, и в то же время молодому всаднику явно не терпелось сцепиться с холдером. К счастью, этому помешала его крайняя усталость.
Робинтон направился к парадной лестнице, а по дороге приостановился рядом с Хайоном.
— Если я вдруг понадоблюсь — я у себя в покоях. Мне посоветовали проследить, чтобы Ф'лон и Фэкс не встречались.
— А, так Ф'лон у тебя в комнате? — Хайон испустил вздох облегчения. — А мы все голову ломаем, куда ж он подевался. Особенно этот Фэкс. Не нравится
— И совершенно правильно не нравится!
— Ладно, если понадобится, я тебя подменю. Хотя здесь сейчас довольно арфистов — и даже сам мастер Дженелл.
Робинтон от души пожалел, что не может находиться в двух местах одновременно, но сейчас было куда важнее проследить, чтобы Ф'лон оставался у него в комнате до тех пор, пока члены Конклава не разъедутся. Интересно, что же произошло между этими двумя? Ф'лон пользовался репутацией хорошего бойца… но всаднику не следует рисковать своей жизнью — и жизнью своего дракона. Если говорить без обиняков, то С'лонер поступил безответственно, отправившись в полет при плохом самочувствии. Робинтон знал, что сердце человека способно остановиться буквально за секунду. Чендит', видимо, в тот же миг осознал, что его всадник мертв, и присутствие пассажира не удержало дракона от самоубийства. Что и послужило причиной трагической гибели лорда Майдира.
Ф'лон спал, разметавшись на кровати. Робинтон осторожно укрыл друга, чтобы тот не проснулся преждевременно от холода. Солнце уже клонилось к западу, и в комнате стало довольно прохладно. Робинтон запер дверь, спрятал ключ в карман и, достав из шкафа меховое одеяло, устроился на маленькой кровати — в той комнатке, которую он занимал в детстве. И уснул, едва лишь сомкнув глаза.
— Ну, и где ключ? — спросил кто-то прямо над ухом у Робинтона и невежливо его встряхнул.
— Ох, прости, Ф'лон.
Ф'лон прищелкнул пальцами и протянул руку за ключом. Робинтон принялся копаться в кармане штанов.
— Если я выясню, что гостей из Плоскогорья отвез домой другой дракон, я буду весьма недоволен.
— А я, — отозвался Робинтон, — буду недоволен, если этого не произошло.
Он отдал ключ и улегся обратно. Ему сейчас хотелось только одного — проспать целые сутки и чтобы его никто не тревожил. Робинтон слышал, как Ф'лон размашистым шагом пересек большую комнату, повозился с ключом, открыл замок и распахнул дверь — с такой силой, что та грохнула об стену.
— Пожалуй, пойду-ка я за ним, — пробормотал Робинтон себе под нос. Правда, его отчасти утешила мысль о том, что К'врел наверняка давным-давно уже отвез ту троицу в Плоскогорье.
Робинтон оказался совершенно прав. К тому моменту, когда он добрался до верхней площадки лестницы, Ф'лон, должно быть, как раз узнал эту новость от Хайона — во всяком случае, бронзовый всадник взглянул через плечо на Робинтона и яростно сверкнул глазами. А затем, как это частенько с ним бывало, настроение у Ф'лона резко изменилось. Он улыбнулся и неспешным шагом двинулся к столу — поискать, чем бы подкрепиться. Хайон и его младшие братья и
Спустившись в зал, Робинтон остановил служанку.
— Ты случайно не знаешь — мастер-арфист еще здесь? Женщина ткнула в сторону коридора, а потом согнула палец, давая понять, что нужно поискать в малом обеденном зале.
И действительно, Робинтон обнаружил мастера Дженелла именно там, а с ним — лорда Грогеллана и целительницу Джинию.
— Ф'лон уже встал, — сообщил им Робинтон. — Но гости из Плоскогорья давно уже отбыли.
Грогеллан хмыкнул, а мастер Дженелл усмехнулся.
— Мастер Джиния, была ли у вас возможность взглянуть, что там с лордом Фарогаем? — спросил Грогеллан.
— Его сын позаботится, чтобы ему был обеспечен наилучший уход — на все время, сколько ему еще осталось, — мрачно произнесла Джиния. — У лорда Фарогая заболевание крови, которое в его возрасте уже не излечивается.
— А Фэкс об этом знает? — напрямик, без обиняков поинтересовался Робинтон.
Грогеллан фыркнул, а Дженелл взглянул на своего подмастерья с укоризной, но Джинию это не остановило.
— Этот молодой человек слишком много знает о делах, которые, строго говоря, не касаются мелкого, — она намеренно подчеркнула последнее слово, — холдера.
— Который, возможно, не всегда будет оставаться мелким, — сказал Робинтон. — Этот человек чрезвычайно честолюбив и алчен.
— Ты что, ссорился с ним во время жизни в Плоскогорье? — спросил Дженелл.
— Нет, мастер, не ссорился. Но, как я вам докладывал по возвращении, Фэкс запрещает арфистам обучать своих холдеров даже жизненно необходимым вещам.
Грогеллан удивленно приподнял брови и повернулся к Дженеллу.
— Это правда?
— Боюсь, да.
— Но ведь такой дотошный человек, как Фарогай, наверняка должен был настоять на соблюдении обычаев.
— Фарогай — старый, больной, усталый человек, — пояснил Робинтон. — А Хартия предоставляет каждому холду практически полную независимость.
— А отсюда возникает вопрос: обязан ли данный конкретный холд следовать тому, что записано в Хартии, — сказала мастер Джиния, сразу уловив суть проблемы. Робинтон кивнул, и Джиния продолжила: — Откровенно говоря, мне такая позиция не нравится — такая нетерпимость и своеволие.
— Но ведь работник, получивший образование, способен принести куда больше пользы! — удивился Грогеллан.
— Насколько я понимаю, работники Фэкса приносят столько пользы, сколько он от них вздумает потребовать, — сказал Робинтон, — и никаких оправданий с их стороны не принимается.
— Я считаю, эта проблема заслуживает того, чтобы над ней основательно задуматься, — сказал Дженелл.
— И я тоже, — согласился Грогеллан. Он оглянулся на дверь и встал. — А вот и наш всадник. Робинтон, мы можем ожидать, что ты вскорости вернешься в цех?
— Мой долг — оставаться здесь, лорд Грогеллан. Но я благодарен вам за внимание.