Мастер дальних дорог
Шрифт:
Окружающий пейзаж был прежним — оплавленные стены и перекрученные металлические конструкции, через которые порой приходилось перелезать, поскольку они перекрывали дорогу.
«Стоп! — резко скомандовал искин. — Первые три скафа находятся за этим люком».
«Люк? — принялся оглядываться Артем. — А где здесь люк?»
«За обломком обшивки справа. Обойдите его и увидите сенсор доступа. Раньше здесь располагался один из выходных шлюзов, поэтому скафы там есть. Как новый владелец станции, вы имеете право доступа, я просканировал замок, до его компа дошло мое сообщение о смене владельца».
Осмотревшись, Артем понял, что искин прав —
— Бор, — обернулся он. — Нам вон в ту щель забраться надо, там дверь, за ней скафандры и шлюз. Искин сказал, что должно открыться.
— Надеюсь, он прав, — проворчал тот. — Тебе-то пролезть просто, а я большой!
С сомнением посмотрев на него — действительно большой! — Артем все же просунулся в щель и принялся вращать корпусом, чтобы глубже забраться в нее. Действительно, вскоре он заметил впереди сенсор в виде человеческой ладони. Позади со стонами и матом, то и дело застревая, рывками продвигался Бор.
«Хоть бы только он не застрял!» — мелькнула заполошная мысль. Бросить товарища, каким бы тот ни был, Артем был физически не способен, осознавая, что иначе не сможет считать себя человеком.
Некоторое время он продолжал с трудом протискиваться к сенсору.
«Прошу разрешения связаться с дроидом и приказать ему отправиться в уцелевшие сектора станции, — внезапно заговорил искин. — Он сможет сделать это по поверхности, выбравшись наружу через пробоину в пятистах метрах отсюда. Станция в очень плохом состоянии, и ремонтный дроид, даже столь малофунциональный, понадобится».
«Делай!»
Наконец дотянувшись до сенсора, Артем со вздохом приложил к нему руку. Люк вздрогнул, надрывно загудел и принялся, дергаясь туда-сюда, отъезжать в сторону. Полностью он открыться не смог, едва наполовину, но пролезть было можно.
— Бор, открылось! — бросил он через плечо. — Ползи сюда!
— Как?! — раздраженно прорычал тот. — Едва ползу, почти застрял, всю одежку в клочья изорвал уже!
— А что делать?! Ползи, блин!
— Да ползу, ползу…
С трудом забравшись в люк, Артем оказался в не очень большом помещении, на левой стене которого виднелись три белых люка в человеческий рост, на каждом был изображен алый треугольник с черной точкой внутри. Как ни удивительно, здесь разрушений почти не было, видимо ударная волна прошла мимо шлюза. Только мигающий змейками огоньков пульт справа треснул. Парень высунул голову в коридор, чтобы посмотреть как там Бор. Тот, невзирая на свои габариты, все же толчками пробирался вперед, до люка ему осталось еще около полутора метров.
Через пять минут исцарапанный культурист с дикими матами ввалился в шлюзовую и буквально рухнул на пол, обливаясь потом. Выглядел он сущим бродягой и оборванцем — одежда действительно превратилась в лохмотья, которые мало какой бомж на себя напялит. Артем тут же хлопнул рукой по сенсору, и люк со скрежетом закрылся.
— И где искать эти скафы? — спросил он.
«Даю команду на активацию, — сообщил искин. — Компы скафов отзываются, однако сообщают о критически низком уровне энергии в накопителях и утечке кислорода из баллонов. Вам придется добраться до шлюза уцелевшего сектора станции не более, чем за полчаса».
— А как это сделать?!
«Я рассчитаю оптимальный курс и возьму управление двигателями скафов на себя».
Два люка в стене отъехали в сторону, открывая сине-белые скафандры с непрозрачными шлемами.
Поначалу Артем находился в полной темноте, а затем шлем перед глазами вдруг просветлел, по нему пробежали строки символов, и стало ясно, что вместо лицевого стекла у скафа какое-то подобие дисплея. Вскоре непонятные надписи сменились русскими, однако от этого более понятными не стали, поскольку сообщали о каких-то технических деталях, в которых Артем разбирался не лучше, чем пьяный сапожник в балете.
— Внимание! — через внутренние динамики обоих скафандров заговорил искин. — Беру управление на себя. Задействую директиву № 1 — «Спасение жизни разумных»!
— Бери! — Артем бы еще раз перекрестился, если бы мог. — Вперед!
На противоположной стене начала медленно проявляться лепестковая диафрагма, одновременно раскрываясь. Как позже узнал Артем, в обычное время входные люки и аппарели перекрывало силовое поле, не позволяющее выходить воздуху, но пропускающее материальные предметы, от людей в скафандрах до челноков и глайдеров. Однако сейчас энергии почти не было, поэтому сразу после раскрытия диафрагмы воздух мгновенно вышел наружу.
А затем оба скафандра, подчиняясь командам искина, вышли из ниш, в которых простояли больше ста лет, и двинулись к провалу, откуда на них смотрели далекие, безразличные звезды.
Глава II
Когда-то исследовательская станция «Даотсад» представляла собой некое подобие гигантского тележного колеса диаметром немногим более километра, а если точнее, то ровно один лотер1. Вот только спиц у нее было намного больше, чем у колеса, — целых шестьдесят четыре. Однако сейчас станция напоминала скорее какую-то абстрактную конструкцию — две трети колеса отсутствовали, а оставшаяся часть была искорежена настолько, что казалась каким-то жутковатого вида асимметричным цветком. Вокруг останков станции плавала куча обломков, а это ясно говорило о том, что в сильное гравитационное поле она не попадала. В ином случае обломков не было бы.
Если бы неподалеку оказался сторонний наблюдатель, то он мог бы увидеть, как вид разрушенной станции внезапно слегка изменился. В борту одного из почти отвалившихся сегментов, подвергшегося наиболее сильному разрушению, что-то дернулось, а затем медленно, рывками открылась выходная диафрагма шлюза. Из образовавшегося шестигранного отверстия неуверенными шагами выбрались два человека в синих с белыми вставками скафандрах и, оттолкнувшись руками, поплыли в сторону наиболее уцелевших сегментов на противоположной стороне обода.
Бор, ощущая непривычную легкость во всем теле, двигался следом за Французом, даже не пытаясь вмешиваться в управление скафандром, поскольку прекрасно понимал, что, скорее всего, залетит куда угодно, но только не туда, куда нужно. Но все-таки невесомость — это вещь! Хотелось бы как-нибудь полетать в свое удовольствие, только без опасности улететь в открытый космос. Покосившись на одноклассника, он незаметно усмехнулся — впрочем, тот все равно видеть его лица за непрозрачным забралом шлема не мог.