Мастер харакири
Шрифт:
Сначала вылезли охранники. Их было трое. Огляделись по сторонам. Потом показался тот, из-за кого Лешка почти три часа мерз на крыше. Важный, в длинном, едва ли не до пят, черном плаще, белой рубашке и галстуке. Этот не оглядывался, стоял гордый, с независимым видом. Даже не помахал рукой жене, не посмотрел в ее сторону.
Водитель выскочил, быстро достал из багажника два здоровенных пакета, набитых фруктами, передал одному из охранников. И вся свита, кроме водителя, направилась к подъезду.
Водитель остался возле машины.
Прошло
«Молодцы, ребята», – мысленно похвалил их Лешка за то, что не задержались в подъезде.
«Форд» круто развернулся и уехал, а Лешка остался ждать. Теперь он не вытерпел, закурил, то и дело поглядывая на часы.
Казалось, стрелка стоит на месте. И двадцать минут, отведенные для ожидания, показались едва ли не двумя часами.
«Все, хватит. Пора», – решил он и осторожно спустил конец шнура к Манаю на балкон. Прислушался. Там, внизу, все вроде тихо. Если б заметили шнур, подняли бы шум. Нет, балконной дверью никто не хлопает.
Лешка дрожал, не то от волнения, не то от холода. Точно сам не знал. Скорее всего и от того, и от другого.
Он повесил сумку на плечо и перелез через ограждение.
Высоты он не боялся, но сейчас, балансируя на самом краю скользкой от дождя крыши, чувствовал себя неуверенно.
Обжигая о тонкий шнур ладони, он медленно спускался, стараясь не промахнуться ногой мимо балконного ограждения. Не предполагал, что спускаться по тонкому шнуру будет так сложно. Ладони горели огнем, и пальцы, казалось, вот-вот разожмутся, и он полетит вниз с высоты шестого этажа.
Когда ноги коснулись балконной решетки, он облегченно вздохнул. Напряжение спало, и он почувствовал себя более уверенно. Чтобы хоть немного отдышаться, присел и осторожно заглянул через окно в комнату. Увидел мальчика.
Нет, он поступил правильно, решив убить Маная. Свершится справедливая месть за все злодеяния. Да и кого вырастит из этого мальчугана бандит?
Мальчик сидел в кресле с дистанционным пультом в руках, а перед ним на полу стоял робот с антеннками вместо ушей. И когда он нажимал кнопки, робот в зависимости от получаемой команды двигался то в одну, то в другую сторону. И вставленные в его глаза маленькие лампочки поминутно мигали, а серебристые руки раскачивались вперед и назад.
От этой игрушки мальчик был в восторге, сидел и улыбался. А Лешке даже стало жалко его огорчать.
«Как окажусь в комнате, скажу этой сучке, чтоб закрылась с ребенком в ванной. Не надо ему ничего видеть. А где же этот гребаный авторитет?» Лешка вытянул голову, пытаясь увидеть Маная.
Тот в это время сидел за столом в кухне со своей женой, что-то ей рассказывал, потягивая из рюмочки коньяк и закусывая его виноградом.
Лешка вдруг увидел, что мальчик, позабыв про робота, уставился на него, заметив его в окне. А его серебристая игрушка ткнулась в стену и не может преодолеть это препятствие.
«Все, – мысленно
Стараясь опередить мальчугана, пока он еще не закричал, Лешка уперся спиной в решетчатое ограждение и, что есть силы ударил ногой в балконную дверь. И дверь открылась. Шпингалет, удерживающий ее, оказался слишком слабым.
Мальчик закричал, уже когда Лешка очутился в комнате с обрезом в руке.
Увидев его, Манай вскочил из-за стола, уставился на обрез с опаской и в то же время с удивлением, словно ожидал увидеть в Лешкиных руках что-то другое.
Красивая девица выглянула из-за его плеча. А Манай, уверенный в том, что Лешка умер, таращил на него глаза, как на посланца с того света. Даже не выдержал, спросил растерянно:
– Слушай, ты ведь… Мы же тебя… А ты живой?..
Он не мог поверить в его чудесное воскрешение.
– Я явился с того света, чтобы прикончить тебя! – сказал спокойно Лешка. Правильней было бы застрелить Маная сразу, но уж очень хотелось поиздеваться, чтобы помучился он, наложил в штаны.
Но Манай понемногу стал приходить в себя, и голос опять утратил растерянность, зазвучал нагло. Он опустил голову, подумав о чем-то, потом взглянул на Лешку и сказал:
– Надо было кончить тебя сразу…
– Да. Это было твоей ошибкой, закопать меня живьем.
Молчавшая до этого девица, недоуменно посмотрела на Маная.
– Закопать живьем? Боже мой! Какой ужас.
– Заткнись! Поняла? Стой и молчи, – приказал ей Манай.
– Теперь я прикончу тебя. За все: за мать, за Колобка!
Толстые губы Маная растянулись в ленивой улыбке.
– Колобок твой гребаный был сукой. И тебя, мудака, подставил за компашку. Только повезло тебе, гаденыш.
– Зато тебе сейчас не повезло! – резко сказал Лешка.
Мальчик сидел в кресле, вцепившись побелевшими ручонками в подлокотники, и следил за Лешкой.
Манай посмотрел на него.
– Слушай, пусть она уйдет с ребенком, а? – попросил он.
«Почему у него такой спокойный голос? – подозрительно думал Лешка. – Ублюдок! Говорит так, будто насмехается. А ведь знает, что сейчас умрет. Или не верит?»
– Пусть забирает мальчика и идет в ванную, – сказал Лешка. Манай повернулся к жене.
– Слышала? Иди. И что бы ни случилось, не выходи из ванной.
Девушка кивнула головой, посмотрела на Лешку. И в ее глазах он не заметил испуга. Хотя бы за Маная.
«Ты смотри, какая твердая. Неужели не боится за него?»
– Антошка, иди ко мне скорей! – позвала она сына.
Мальчик спрыгнул с кресла и, подхватив своего робота, побежал. Мать быстро схватила его за руку и потащила в ванную.
– Пойдем, сынок. Не бойся. Все будет хорошо.
Но малыш словно не верил ей; перед тем как войти, обернулся, посмотрел на Маная.