Мастер харакири
Шрифт:
Вытерев платочком с глаз слезы, мать сказала:
– Я тебе звонила минут сорок подряд.
Лешка воспринял это как укор, ответил виновато:
– Я не слышал. Спал. – И замолчал. Больше ни слова…
И мать молчала, выжидала, чего он скажет еще. Смотрела на его волевое, покрывшееся легкой щетиной лицо и думала, как повзрослел он за эти три года.
Поняв наконец, что он не заговорит о Колобке первым, сказала:
– Олега убили.
Она посмотрела в его глаза так выразительно, с таким нескрываемым укором за вранье, что Лешка, как провинившийся
– Я знаю.
Он стал быстро одеваться. Натянул брюки, рубашку. Надо пойти умыться. И только хотел выйти из комнаты, мать сказала, ошарашив его:
– Говорят, нашли в подъезде.
– Что? В подъезде? – Лешка остановился в дверях и, не оборачиваясь, спросил: – Как в подъезде? Не может быть. – Он же хорошо помнил: убегая, оставил его мертвого в сквере.
«Неужели я ошибся? Бросил его, а он оказался живой. Дополз до подъезда». Лешка обернулся.
Мать смотрела на него со страхом.
– Да нет, ма. Тут совсем не то, что ты думаешь. Мы же с Олегом друзья. Я уверяю тебя, что не виноват в его смерти, – заговорил он, стараясь, чтобы мать поверила.
– у него в руке был нож, – она выдавала такие сведения, что Лешка удивлялся. И было отчего удивляться.
«Ну откуда у Олега нож? Напутала чего-то мать. Слушает сплетни», – подумал он и сказал:
– Не было у Олега никакого ножа.
Стал перебирать детали вчерашнего вечера. Уж не настолько он был пьян, чтобы не помнить. Он подошел, присел на кровать рядом с матерью.
– Откуда ты все это узнала?
– Во дворе у нас только и разговоров об этом. Милиции понаехало.
Насчет милиции Лешка пропустил мимо ушей. Не это сейчас важно. Сказал задумчиво:
– Так. Нормалек. У Олега нож. Не удивлюсь, если…
Тут нехорошая догадка пришла к нему. Труп в той квартире. На нем ножевая рана.
– А еще что говорят? – спросил Лешка, проявляя небывалый интерес к россказням. Раньше сплетни не интересовали его. Даже раздражали.
Но, как оказалось, из них тоже можно извлечь пользу. Хотя бы получить информацию.
– Где вы вчера были? – в свою очередь задала мать ему вопрос.
Лешка хмыкнул. Не понравился ее тон.
– Ну, в ресторане сидели. Потом… – он не договорил, все еще сомневаясь, стоит ли ей выкладывать, куда они заходили и про этот труп.
– Но Колобка нашли не в ресторане, – сказала мать.
Она терпеливо дожидалась от него правдивых объяснений.
– Из ресторана мы с Колобком пошли в гости к его знакомому.
– К знакомому Колобка? – подозрительно переспросила мать, как бы стараясь понять, где правда, а где ложь.
– Да. К знакомому Колобка. По крайней мере, мне так сказал Олег.
Видно, дослушивать его рассказ она не хотела и не дала договорить.
– Сынок, ты попал в нехорошую историю. Этот знакомый Колобка – известный криминальный авторитет. Заправлял всем тут.
Лешка вытаращил глаза. Все мысли точно перепутались. Даже в башке стало тяжело.
– Так вот его убили ножом, – подозрительно сказала мать.
– Ты
– Да, да. Этот нож, говорят, нашли у Колобка, – как приговор произнесла мать, не отступая от своего убеждения.
Но и Лешка теперь понял, что должен заступиться за друга, хотя бы перед матерью, чтобы развеять ее подозрения.
– Олег никого не убивал. Понимаешь ты? А тот авторитет уже был убит до нас. Мы зашли в комнату, а он лежал на ковре весь в крови, – несколько громче, чем это следовало, заговорил Лешка, и мать его одернула.
– Не кричи. Не хватало, чтобы соседи услышали тебя, – сказала она, помолчала, потом с нескрываемым опасением в голосе добавила: – Ты был с Олегом…
Лешка встал, несколько раз прошел по комнате, потом сказал, остановившись перед матерью:
– Да. Я был с Олегом. Но Олег не убивал этого мужика. Я сам пока не могу во всем разобраться. Тут надо подумать. Олега убили в сквере, недалеко от того дома. И меня пытались убить. И убили бы, если б я не убежал.
Так неприятно было снова и снова проигрывать всю картину случившегося. А вот приходится.
«Может, кто-то из своих замочил этого раздолбанного авторитета, а все обставил так, будто его убил Олег? Ну неужели Колобок решится на такое. Хотя, когда я вошел в комнату, он уже сидел на корточках возле трупа. А может, он еще и не был трупом? Может, в самом деле Олег мочканул его, а нож спрятал от меня». Лешка знал, хуже нет, когда в душе появляются сомнения. Но тут счет идет не на жизнь, а на смерть, поэтому надо просчитать все. Кто может поручиться, что эти ублюдки не захотят и его прикончить. Ведь с Олегом они были вместе. И докажи этим задрипанным бандюкам, что к убийству ихнего лидера ты непричастен…
– Вот что, – заговорила мать, как заправский следак, – с Олегом был ты…
– Ну я, – Лешка вздохнул, терпеливо ожидая, что она еще такого выдаст.
– Олег убит, а ты живой. – Она замолчала, как бы давая ему время на раздумье и принятие правильного решения.
– Ты думаешь, менты могут его смерть списать на меня? – спросил Лешка.
– Во всяком случае, тебе лучше не ходить на похороны.
И вообще, лишний раз не стоит высовываться из дома. Нехорошо как-то у меня на сердце. Милиция не отступится, будет искать убийцу Колобка. А ты только пришел…
Лешка молчал. Вспомнил вчерашнюю мысль о добровольной явке в органы и сразу отогнал ее.
«Мать права», – думал он, но на похороны друга все-таки пошел.
Он почти не рисковал быть узнанным, хотя и был почему-то уверен: тот, кто стрелял в Колобка, тоже здесь. Но не волновался, вряд ли тогда в темноте убийца мог видеть его лицо. Как и Лешка не увидел лица убийцы.
Стоя у ограды, он смотрел, как в свежевырытую могилу опустили гроб. Как полтора десятка ментов, промокших от дождя, дали в воздух залп из автоматов, и от этого выстрела встревожилось воронье, с громким криком слетев с деревьев. И услышал, как забарабанили комья земли по крышке гроба.