Мастер Исхода
Шрифт:
Я влез обратно, и совместными усилиями мы с Мишкой спустили вниз Лакомку. Марфу, которая хоть и трусила идти под землю, но оставаться наверху в одиночестве отказалась наотрез, я попросту сбросил вниз. Затем спустился сам. Мишка выбрал веревку и спрятал ее в кустах. Если вдруг нам придется возвращаться этой дорогой, Марфа вполне способна сбросить ее в дыру. Хотя если нам удастся добраться до озера, то можно будет «выйти» и водным путем. Это против потока Мишка выгребался двадцать минут. В обратную сторону вода вынесла его в пятьдесят
Нюх у Лакомки не такой острый, как у Мишки. Тем не менее она учуяла запах воды в одном из каменных коридоров. Молодец! Я-то не чуял вообще ничего, кроме вони, которую источала Марфа, восседающая на моем плече. Приходилось полагаться только на осязание и слух. Этого хватало, чтобы следовать за Лакомкой.
Внезапно моя пантера остановилась. Она была встревожена. Я аккуратно ссадил Марфу. Птичка, уловив состояние Лакомки, возражать не стала.
«Что?»
«Кто», — уточнила моя пантера.
Черт! Мои ноздри отчетливо уловили запах большой воды. И специфическую вонь Маххаим. Как неудачно получилось. Хотя могло быть и хуже. Например, если бы сквозняк тянул не в нашу сторону, а наоборот.
«Один», — сообщила мне Ласточка.
Что ж, это приятная новость. Одного Маххаим мы завалим легко. Проблема в том, что убивать тварь нельзя ни в коем случае. Его смерть тут же почувствуют остальные оборотни. И нам конец.
Оставив Марфу в коридоре, мы с Лакомкой осторожно прокрались в выходу.
Итак, это была пещера. Абсолютно темная и довольно обширная, насколько я мог судить по эху падающих водяных капель. Маххаим, судя по всему, находился на берегу озера. Да, точно! Я услышал громкий шлепок по воде, а потом — характерный плюх выброшенной на камни рыбы. Маххаим рыбачил. Надо же! Оказывается, они рыбку кушают.
Точно, кушают. Хруст, чавканье и сырой острый запах рыбьих внутренностей подтвердили мою догадку.
Я услышал, как Лакомка облизнулась. Моя кошечка тоже не отказалась бы от рыбки.
Тварь сожрала добычу и шумно полакала воду.
Что дальше? Может, оборотень уберется?
Нет, похоже, одной рыбки ему мало. Маххаим остался на берегу.
Та-ак! Я услышал легкий плеск метрах в ста от нас. Дальний конец озера… Нет, это была не рыба. Это плыл Мишка.
«Оборотень!!!» — мы с Лакомкой подали мысленный сигнал одновременно.
Оставалось надеяться, что Мишка его уловил.
Еще один всплеск — вдвое ближе.
Оборотень замер. Даже дышать перестал. Сейчас…
Нет, Мишка у нас все-таки молодец!
Полутонная громадина выметнулась из воды, сцапала Маххаим, как Мишкин генетический предок — тюленя, и тут же ушла под воду.
Я приготовился к выплеску темной Силы…
Выплеска не было.
Прошло уже минут пять, когда Мишка снова всплыл.
Только Мишка. Мы с Лакомкой кинулись к озеру.
Мишка шумно обрадовался.
«Оборотень?»
«Там» — и образ глубины.
Мишка его притопил.
Что
Я вернулся, забрал Марфу и с удовольствием взгромоздил ее на Мишку. Летать в темноте лысая птичка не умеет. Чай, не какая-нибудь летучая мышь, а благородная стерва. То есть стервятница.
Под горой обнаружился настоящий лабиринт. Множество ходов, сходящихся, расходящихся, переплетающихся. Высоченные залы, многоярусные галереи… Сталактиты и сталагмиты… Очень естественный спелеологический интерьер. Однако у меня возникло устойчивое ощущение, что здесь потрудилась не только природа, но и человеческие руки. Впрочем, искать доказательства этой гипотезы времени не было. Тем более в темноте, которая лишь изредка озарялась рассеянным светом из выводящих на поверхность щелей.
Я бы заблудился здесь через десять минут, но с нами был Мишка, чей нос неплохо «видел» в темноте.
А Лакомке даже нюх был не нужен. Ее уши ловили отраженное эхо не хуже сонара летучей мыши. Мне оставалось лишь следовать за моими друзьями.
В этом пещерном лабиринте было полно костей. Некоторые, судя по размерам, принадлежали динозаврам, но большинство — помельче. Несколько раз Лакомка предлагала мне черепа для ощупывания. Черепа были человеческие. Судя по весу и фактуре — довольно старые.
Проблуждав примерно часа полтора, мы наконец вышли на «обитаемую» зону. И в очень интересное местечко…
Надо же! Я думал, что вулкан давно мертв, а он, оказывается, только задремал.
Запах сероводорода я учуял, само собой, последним. Мишка и Лакомка просто не обратили на него внимания: для них это не вонь, а аромат.
На сей раз озеро было мелкое. Зато — теплое. Даже горячее. И еще здесь был свет. Он проникал через длинную извилистую трещину в своде. Насколько я мог судить, это «окошко» выходило на южную сторону горы.
Мишка окунулся в озерцо, отфыркался… и выкатил на берег яйцо!
Приличное такое яичко с Марфу весом. Выкатил, хряпнул по нему лапой… Как и следовало ожидать, внутри оказался зародыш динозавра. Как и следовало ожидать, Мишка его тут же сожрал. И выкатил еще одно яйцо. Мне.
Оказалось, что яиц здесь — несколько десятков. Все они мирно лежали на дне теплого озерца, ожидая своего часа.
Мы набрели на инкубатор Маххаим.
Содержимое второго яйца слопали Лакомка и Марфа. Я от угощения отказался. Подумал, сколькими человеческими жизнями заплачено за каждое яичко, — и аппетит как-то угас.