Мастер-маг
Шрифт:
Она стиснула пуговицы в кулаке. А есть ли у нее время на столь незначительные мелочи?
Два года назад, узнав в доме магички Эйвиоски тайну разрыва Привязки – тайну, которую не знал никто на свете, кроме нее, – Сиони очнулась на больничной койке. Хоть Сиони и была изрезана, как рождественская индейка, она в принципе не пострадала – ее исцелили заклинания магии Крови. Маг, спасший ей жизнь, имел официальное разрешение на эту работу, но Сиони ужасала сама мысль о том, что кто-то применяет к ней подобную магию, причем почти сразу же после того, как на ее глазах Потрошитель жестоко убил ее
Когда она окончательно пришла в себя, выяснилось, что она стала Осветителем – магом стекла, поскольку успела изменить Привязку к материалу ради спасения жизни. Восстановив связь с бумагой, Сиони смогла забыть о чудовищных преступлениях Грата.
Но со своими воспоминаниями Сиони ничего поделать не могла. Она хранила все до мельчайших подробностей: первую попытку сотворить заклинание, предпринятую в пятом классе, рецепт пирога с почками и даже пряжки на туфлях, в которых щеголяла мг. Эйвиоски, когда Сиони впервые встретилась с ней восемнадцатого сентября тысяча девятьсот первого года.
Она, похоже, навсегда запомнила, как увидела бесчувственное тело мг. Эйвиоски. Магичку подвесили к потолочной балке в ее собственном доме, стянув веревку на кистях ее распухших рук. Голова мг. Эйвиоски тогда поникла, как у неживой, а туловище безвольно раскачивалось из стороны в сторону.
И Сиони не забыла, как осколки стекла вспарывали ей кожу – иногда ее настигало ощущение, что они опять впиваются в ее плоть, и тогда она вздрагивала и растирала проступавшие на коже мурашки. А беспредельный испуг в глазах подруги Дилайлы она запомнила настолько хорошо, что, будь у нее хоть какие-то способности к рисованию, Сиони бы изобразила личико Дилайлы, даже зажмурившись.
И теперь она совершенно точно знала, каким образом Грат Кобальт разрывал и устанавливал Привязки, чтобы стать Потрошителем.
Сиони рассказала Эмери о своих фантастических возможностях еще в больнице. Она кое-что продемонстрировала Эмери, но не стала посвящать наставника в детали. Он не задавал ей лишних вопросов, однако и немногое, что он узнал, плохо укладывалось у мага в голове. Оно и понятно – Сиона могла с легкостью «жонглировать» материалами, и то, чего она достигла, было сравнимо, пожалуй, с преодолением земного тяготения. Но Сиони помалкивала о своем стремлении освоить другие разновидности магии: на фоне тех отношений, что с некоторых пор стали складываться между ней и Эмери, это было бы весьма рискованно.
Правда, сначала Сиони твердо намеревалась отказаться от непрошеных знаний, но вскоре все изменилось.
А Эмери она пока не вводила в курс дела.
Сиони понимала, что Эмери, узнай он обо всем, не станет осуждать ее, но боялась разочаровать его.
И потому Сиони хранила свою тайну.
На первых порах она строго-настрого приказала себе: никаких упражнений с другими материалами, пока она не закончит обучение у Эмери Тейна. Она будет примерным подмастерьем. Обещание свое Сиони нарушила только несколько раз, когда подворачивались уж очень любопытные заклинания, – не хватало сил устоять перед зачаровыванием пуль или трансформацией своего облика с помощью зеркала.
Но теперь, когда до аттестации оставался лишь месяц, можно ли было позволить себе тратить время на то,
Сиони покатала в пальцах теплые пуговицы. Некая часть ее сознания понимала, что она готова к аттестации. Сиони умела оживлять свои создания, будь то простые самолетики, животные или балерины в ее комнате. Она ловко Складывала их из бумажных листов, которые могла нарезать с огромной скоростью. Она создавала замысловатые иллюзии, научилась сплетать сорок четыре цепи – причем ни одна не была похожа на другую! – и знала, как заставить бумагу вибрировать с такой скоростью, что та взрывалась. Она, пожалуй, могла бы и сама обучать подмастерьев!
Но Сиони вообще не представляла, что от нее потребуется проделать на экзамене. Эмери клялся, что не имеет права ни словом обмолвиться о том, как проходят испытания. И порой Сиони бранила себя, что плохо занималась. Нужно было от корки до корки выучить учебник по Складыванию и вызубрить сотни правил Бумажной магии. Проштудировать те статьи и обзоры, которым она не уделила должного внимания, поскольку они показались ей ужасно скучными.
Тяжело вздохнув, Сиони спрятала пуговицы в конверт. Сейчас у нее по заведенному распорядку было свободное время. А значит, можно заняться Фенхелем.
Сиони подняла голову и уставилась в окно, наполовину скрытое кроной старой ольхи. Листья дерева были подкрашены нежно-розовым, а небо за ветвями стало лавандовым.
Поправив непослушную прядь волос за ухо, Сиони направилась в библиотеку, где окно было гораздо шире и его не заслоняли садовые деревья.
Оттуда открылся великолепный вид.
До того как стать подмастерьем Складывателя, Сиони совершенно не ценила закаты. Домик в Милл-сквотс, где прежде жила семья Сиони, был окружен высокими зданиями, которые загораживали не только горизонт, но и большую часть неба. В школе Таджис-Прафф Сиони и другим девушкам выделили общую спальню, расположенную на шестом этаже ученической башни, но тогда Сиони была сосредоточена на занятиях по магии и не придавала значения палитре заходящего солнца.
Зато здесь, в коттедже Эмери Тейна, который расположился в сельском пригороде, поле зрения не заслоняли ни люди, ни архитектурные сооружения.
И Сиони наконец-то открыла для себя великолепие закатов.
Нынче вечером солнце затеняли плотные облака, игравшие роль холста для блекнущего света. Там, где находилась снижавшаяся к гряде холмов золотая чаша, облака сияли ярким абрикосовым цветом, переходившим в бледно-розовый, а далее – в лиловый, сливавшийся с темной вечерней лазурью.
Облака казались эфирными существами, небесными рыбами, плывущими по голубой шири следом за солнцем на другую сторону мира.
На плечо Сиони легла чья-то ладонь, и девушка отвлеклась от игры красок за стеклом.
– Совершенно безнадежная романтичность, – сказал Эмери, приподняв уголок рта ровно настолько, чтобы на щеке появилась ямочка.
Его оливковые глаза как будто разгорелись. А пальцы еще не согрелись после мытья посуды.
– Прямо как в книжке, – согласилась Сиони и, сделав шаг назад, прислонилась к Эмери. – Мне то же самое пришло в голову. Я даже понадеялась, что мы сможем разыграть сценку из «Джейн Эйр».