Мастер Мглы

Викторов Виктор

Странно, всё это. Звон клинков и крики разносились далеко и неминуемо уже были привлечь внимание ближайшего патруля стражи, или же, на худой конец, прохожих, но никто так и не поспешил узнать, что за бой идёт в проулке.

— О, Боги! — женский возглас с конца проулка на мгновение отвлёк внимание бандита с мечом, что позволило Борзуну, отвести клинок противника, приняв его на широкую гарду кинжала, и без предисловий ткнуть колющим ударом снизу так, что окровавленная часть клинка показалась со спины бандита.

Минус пять.

Один из бандитов

вдруг бросился наутёк, предпочтя разбойничьей дружбе, собственную жизнь, справедливо рассудив, что шансов на победу у них никаких. Таких крыс Борзун ненавидел ещё со времён своего лихого прошлого, и всегда старался воздать им по заслугам. Наказание за предательство подельников только одно — смерть!

Недолго думая Борзун заученным движением вдруг метнул кинжал в спину беглеца. От страшного удара в спину того буквально выгнуло и, запнувшись, грабитель упал, проехавшись, практически под ноги визжавшей от страха горожанке, которая, выронив из рук большую плетёную корзину, бросилась прочь.

— Стража! Стража! Убивают! Помогите!

Минус шесть.

Последний оставшийся в живых бандит, побледнев и выставив перед собой длинный нож, больше смахивающий на обычный мясницкий, отступал к главарю, который уже успел вложить в ложе арбалетный болт и снова направить его на Борзуна.

Ну как он и предполагал. Дилетанты местные, которые решили с утречка пощипать кото-то более слабого. Они-то и убивать до конца не были готовы, не то, что стоять до конца. Борзун, сплюнул на землю, опустил меч и направился к ним, не обращая внимания на арбалет, смотревший ему куда-то в район груди.

Отступавший, посчитав, что опасность миновала, перевёл внимание на черноволосого главаря и это стало его последней ошибкой. Взмахнув рукой, Борзун без затей отправил в полёт меч, который отпустил в Поля Вечной Охоты душу последнего разбойника.

Расширившимися глазами черноволосый смотрел на Борзуна, не опуская мелко подрагивающий арбалет.

— Не подходи!

Борзун спокойно подошёл к последнему разбойнику и, взявшись за рукоять, рывком выдернул свой клинок, совершенно не обращая внимания на направленное в него оружие.

— Не подходи, я сказал! — дал «петуха» бандит.

— Стреляй, — Борзун закончил вытирать окровавленный клинок об одежду убитого, выпрямился и слегка развёл руки в стороны. — Давай же! Только учти — это твой последний шанс!

Ещё раз бросив взгляд на тела товарищей, черноволосый принял решение. Пятясь спиной, он шаг за шагом отступал, а затем швырнув арбалет на землю, резко бросился за угол.

— Правильное решение, — Борзун усмехнулся и, подняв глаза к серому небу, прошептал. — Этот долг уплачен!

По крышам застучали первые капли мелкого противного дождя. Борзун поёжился.

— Стоять! Быстро бросил оружие! — а вот и доблестная стража пожаловала.

— Кто старший? — уверенный голос Борзуна, немного сбил боевой настрой патрульных. — Ну? Я спросил, кто старший? — повысил он голос.

— А вы кто будете? — подозрительно спросил тучный стражник.

Борзун

вытащил из-под рубахи золотой кулон и продемонстрировал её внезапно побледневшему патрульному.

Надев куртку, он прицепил пояс и, вложив меч в ножны, приказал:

— Мне нужен мой кинжал. Он там, — указав пальцем на лежащее в луже крови тело, он подхватил свою дорожную сумку и, тщательно отряхнув, повесил её на плечо.

— Быстро принеси Эмиссару то, что он просит, — шикнув на молодого, старший патруля угодливо поклонился Борзуну. — Что вас привело в наш славный город, инмессир?

— Мне нужно в Братство Наказующей Длани!

Глава 7

Только совершивший смертный грех, да раскается в нём, не уповая на спасенье, обретя смирение, отринув муки плоти бренной.

И п…оворённый на казнь страшную, да умрёт в муках и воскреснет, вознеся …х на вершины, истово уверовав, лицезря лик светозарный.

Да вручит душу свою и посм…тие без принужденья, по воле своей.

И коснётся того навеки све… благо…й…

(полустёртая надпись у входа в полуразрушенный храм в горах).

Божественный план одного из миров

— Думаешь он поверил в твой экспромт? — спросил Тармис, вальяжно развалившись в сотворённом плетёном кресле.

— Да, я уверена. Ты бы видел это гневное личико.

— Признаться, я удивлён! Нет, я понимаю, что тебе ничего не угрожало, но всё же! — он развёл руками.

— Мальчик дерзок ровно в той мере, как и глуп, — фыркнула Миардель, сидя в аналогичном кресле напротив, удобно умостив ноги на плетёной подставочке, напоминающей низкий табурет.

— Ты путаешь глупость с неопытностью, — педантично поправил её Отец Лжи. — А это приходит с возрастом, или пережитыми обстоятельствами. Ну, или не приходит. Но, боюсь, не в этом случае, поскольку, как мне кажется, он ещё себя покажет. Он непохож ни на одного пришлого. Есть что-то такое, — он покрутил кистью, сделав странный жест, должный означать неопределённость.

— Ты ещё сравни его с нами, — как ни странно, Миардель его поняла.

— Переживаешь?

— Не вижу в этом смысла, — вздёрнутый подбородок только подчеркнул её пренебрежение. — Я всегда получаю то, что хочу, и ты это прекрасно знаешь.

— Слушай, — он заложил руки за голову, — а к чему было это представление в Балоге? Не жалко лишаться стабильного притока праны?

— Стабильного? — лёгкая улыбка тронула её губы. — Не смеши меня. Статуя Светлому Божеству на землях Тёмной Фракции? Как по мне — это отличный обмен на собственного Эмиссара, — Миардель отсалютовала бокалом с искрящейся жидкостью янтарного цвета.

— Даже так? — его брови удивлённо вскинулись. — Неожиданно. Я восхищён, — он сдержанно поаплодировал. — Специально искала?