Мастер Миража
Шрифт:
– Ошибка первая, дружище – у тебя разгулялось воображение. Старик, еще до моего появления здесь, отдал Пустоте душу, в результате инфаркта… или оттого, что перебрал Системы? Разницы никакой, только насилия с моей стороны не было и в помине.
– В таком случае что ты тут делаешь на ночь глядя?
– Зашел в гости.
– А я принял тебя за настоящего шантажиста. Суди сам – Калберг почему-то не отвечает на мой звонок, осторожно захожу посмотреть, и на тебе – обнаруживаю тут какого-то сомнительного типа. Тэн! Я не виноват, что ты такой чересчур самостоятельный, словно беспокойная блоха в шкуре нашего неповоротливого
– Как ты забрался в дом?
– Через очень кстати проломленное тобою окно.
– Датчики сработали?
– Надеюсь, нет.
Цилиан задумался, рассматривая грязное и перепуганное лицо Вазофа. Кровь из рассеченного лба инспектора сочилась, постепенно заливая левый глаз. Вазоф неловко подергал связанными руками и попытался стереть ее о собственные плечи.
– Больно… Друг мой, какая же ты все-таки сволочь.
– Помолчи.
Вазоф тоскливо замолчал, угловатая тень скрыла его глазницы, скулы обреченно заострились, превратив лицо в жесткий и трагический абрис черепа.
Тэн Цилиан в смущении отвел глаза. «Теперь я понял, каким образом Цертус играючи доставал фальшивые свидетельства о реабилитации. Он поддерживал связь с Калбергом через Систему, подбрасывал ему имена ивейдеров, готовых купить хорошую подделку, он же разыскал и спрятал бродягу, чтобы шантажировать дурака Вазофа. Цертус и Калберг вместе обделывали сомнительные делишки. От Калберга „друг ивейдеров“ узнал все детали операции по поимке Короля – про несчастную Виту и про маячок у нее под кожей, про засаду в госпитале и про меня. О том, что Далькроз обречен, Цертус тоже знал или догадывался, – но не остановил зарвавшегося мальчишку. Почему? Зачем все это Цертусу? Я пока понятия не имею, ответ будет равносилен разгадке всего ребуса».
– Эй, Вазоф!
– Что?
– Как там дела в Департаменте?
– Шеф помнит тебя до сих пор.
– Сердит?
– Зол. Иногда мне кажется, что ты уже покойник.
Тэн раскрыл нож (при этом движении Вазоф подался к стене), потом перерезал веревки на щиколотках и запястьях инспектора.
– Увы, на сегодня наше дружеское общение себя исчерпало. Зимний пикник испорчен безнадежно… Здесь пахнет крысами и мочой. Я ухожу немедленно, ты уберешься отсюда через тридцать минут. Советую употребить эти полчаса с максимальной пользой – почисти интерьер покойника от крови и отпечатков. Мне-то терять особо нечего, а вот тебе, мой сребролюбивый друг, тебе следует бесконечно бережно выстраивать карьеру. Холь ее и лелей, стань приличным человеком, убирайся домой, больше не воруй, живи тихо, как красноглазая лабораторная мышка. Подожми хвостик. Береги здоровье. Пока.
– Тэн, погоди!
– Прощай.
– Тэн!
Цилиан в одиночку вернулся в нетопленый профессорский холл. Робкие остатки домашнего уюта безнадежно рассеялись во Вселенной, ночной сквозняк проник в разбитое окно и теперь, уныло завывая, швырялся пригоршнями ледяной крупы. Во дворе застыл подтаявший с вечера снег. Грязная смесь воды и льда накрепко схватилась, заковала чахлые клумбы в панцирь.
Ночь лениво переваливала за середину, городская поземка заносила Цилиановы следы. Тэн перемахнул через ограду и, ежась под ледяными порывами, быстро зашагал в сторону проспекта Процветания.
«Председателя
Глава 18
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
7010 год, зима, Конфедерация, Порт-Калинус
Непогода отрезала пригороды столицы от центра – горожане больше не торопились посетить Древесную Эстетику. Конец недели ничего не изменил, струйки снега беспечно вились вдоль пустых дорожек парка, свинцово-серое зимнее море оставалось невидимым – массу неспокойной воды скрывали холмы. Фонтан замерз, редкостные деревья укрыли прозрачными колпаками, растительность попроще угрюмо умирала под ударами ветра и снега.
Сквозь переплетение мертвых ветвей проглядывали скрытые раньше уголки парка, в тонкий слой снега впечатались цепочки неровных следов – их оставили разномастные стоптанные ботинки. В глубине парка, в небольшой лощине, нежным дымом курился костерок. Бродяги сгрудились вокруг, сутуло подставляя зимнему ветру терпеливые спины – люди из трущоб Порт-Калинуса грели озябшие корявые ладони, время от времени подбрасывая в огонь разделанное на полешки розовое дерево.
Бутылка мутной жидкости пошла вкруговую, собрание возглавлял Председатель – интеллектуального вида старик в грязной вязаной шапочке. Царило настороженное молчание.
– Вот он.
– Где?
Спросивший прищурил мокрые от ветра и холода глаза.
– Тот ловкий парень, что в серой куртке. Он идет сюда прямо от ворот и выглядит словно тот охотник, который уже взял на мушку лопоухую дичь. Я, между прочим, таким не верю.
– Я тоже не верю, только в этом деле пахнет деньгами. Без полновесной монеты нам не дотянуть до весны. Мне нравятся щедрые граждане, в них присутствует нечто этакое…
Пришелец подошел поближе, обвел взглядом благородное собрание, безошибочно остановив внимание на Председателе. Старик неспешно, с достоинством встал, протягивая гостю грязную, с обломанными ногтями руку.
– Шеф правления горнорудной компании «Бездонные копи Эльдорадо». Чем могу быть полезен?
Тэн Цилиан с непроницаемым лицом пожал руку старика и остановился в двух шагах от команды попрошаек. Взгляды бродяг шарили по нему с откровенным интересом шакалов.
– Я должен поговорить с вами без свидетелей.
– У Председателя нет от нас секретов, – раздался сиплый голос какого-то оборванца.
Старик сдержано кивнул:
– Я поеду с вами, мастер Цилиан, я отжил свое и уже не боюсь смерти. Но для начала расплатитесь с моими людьми за их услуги по охране. Верность, знаете ли, не всегда живет в роскошных кабинетах.
Тэн, ругнувшись в душе, замерзшими пальцами вытащил из кармана заранее приготовленную пачку купюр. Взгляд только что кричавшего оборванца весело блеснул, пачка бесследно исчезла в его кармане.
– Машина ждет, вашему другу придется поехать со мной.
– Я готов, – гордо кивнул Председатель. Бродяга-интеллектуал, кажется, не проявил никакого интереса к дележу подачки, он широкими шагами двинулся вслед за уходящим Тэном, подставляя зимнему ветру не по годам упрямую спину.
Через два часа они беседовали в доме Цилиана. Умывшийся Председатель расстался с грязной шапочкой, с жесткой щетиной на лице и потрепанным балахоном, после чего приобрел вид благообразного отставного профессора. Старик ежился и курил одну сигарету за другой.