Мастер молний. Книга IV

Интерлюдия

Зимний сад выглядел увядшим. Возможно, вина лежала не на садовнике, настроение собеседников, пьющих чай за круглым стеклянным столиком, волшебным образом влияло на окружение.

— Вам не кажется, милый друг, — человек, которого за глаза звали «хорьком», вертел в руках опустевшую фарфоровую чашку, будто забыв, для чего она предназначена, — что война крайний метод решения проблем?

— А вы сомневаетесь, что мы дошли до точки? Был ли у нас с вами ли хоть один план, осуществленный

как надо и с прогнозируемыми результатами? — ответил Красавчик, иронично склонив голову.

— Вместо того, чтобы разбираться с джокером, спутавшим наши карты, мы начинаем войну?

— Ну что вы заладили «война, война», — в голосе Красавчика прорезалось плохо скрываемое раздражение. — Местечковый конфликт, не более. Да и не ведется он на территории Империи. Чем он отличается от военных действий, к примеру, в Северной Африке?

— И почему мы так уверены, что Империя обломает зубы в этой вашей карпатской «Неафрике»? И главное, мы правда хотим, чтобы наша страна потерпела поражение?

— Слишком глобальный вопрос, чтобы отвечать на него разом. Предлагаю разбить его на части. Во-первых, не Империя, а Император. Раз уж у нас не удалось его «случайно» устранить, расправимся с его репутацией. Пункт два: войнушка наша маленькая, не крупнее шахматной партии. Только фигур у нас побольше, за белых играет вся Европа и Американские Штаты в придачу. Это, говоря шахматный языком, блицкриг.

— Разве это шахматный термин? — переспросил Хорек.

— Разве нет? — удивился Красавчик. — Это неважно. Когда, продолжая нашу метафору, зубы Империи начнут крошиться, мы сможем поднять волну, которая смоет с престола династию Орловых.

— Очередной далеко идущий план. Мы не боимся, что наш джокер опять вмешается и испортит нам игру?

— Это пункт три. С одной стороны, где война, а где этот ваш носорог. А с другой, нам следует принять меры, чтобы никакой джокер нам ничего не спутал. Например, рассорить его с Империей. Это не так уж сложно, если подойти к делу с умом.

— А раньше мы подходили с чем? — оскалил зубы Хорек.

— Раньше мы не могли определиться, с кем именно следует играть, — покачал головой Красавчик. — Мы пытались выйти на Манна, но создается впечатление, что его вовсе не существует, зато в каждой бочке затычка, имя которой — Беринг. А стало быть, на нем и сосредоточим свое внимание.

— Постарайтесь выражаться конкретнее, мой друг, — поморщился Хорек. — Что именно мы намереваемся предпринять?

— Уже начали, — радостно кивнул Красавчик. — Наша цель сделать невозможным любое сотрудничество Беринга с Империей. Она нам в этом сама уже всячески способствует. Вторая задача — сделать Беринга персоной нон грата в глазах СИБ. У меня есть данные, что на него вышел Покровский. Нам этого вовсе не надо. Но если и правда именно Беринг сорвал операцию на АЭС, то новый скандал с грязной бомбой его дискредитирует. Хотя бы на уровне беспочвенных подозрений.

И снова магический метаболизм спасал меня от безудержного русского пьянства. Бобров же выглядел изрядно

размякшим, хотя, конечно, в Астрале мы вроде бы физически и не потребляем спиртного, но наше сознание реагирует на него «по привычке» вплоть до полноценной имитации алкогольного отравления. Я в таком удрученном состоянии генерала не видел никогда, даже когда он валялся на кровати в Медном Доме, балансируя между жизнью и смертью.

Выпивая рюмку за рюмкой, он рассказал мне историю карпатского инцидента. С диверсией на Карпатской АЭС мы разобрались меньше недели назад. Почти сразу после этого грязные бомбы «всплыли» сразу в нескольких населенных пунктах, расположенных вдоль российской границы.

Причем, их вполне официально обнаружили местные власти. Якобы абсолютно случайно. Так же «естественно» за каждой из них тянулся «русский след». Был скандал в прессе, но никуда дальше он не пошел, на самом деле доказательств, что бомбы подкинули мы, не нашлось. Зато можно было раздуть эту историю в массовом сознании, подкинув в коллективное бессознательное идею, что надо бы вернуть подарочек хозяевам. Иначе говоря, бомбы надо взорвать на территории Российской Империи.

Правительство республики, мягко говоря, напряглось и призвало не делать резких движений. Уже следующим утром, чего не ждал вообще никто, его свергла партия крайне правых.

— Это все меньше, чем за неделю? — искренне удивился я.

— Пять дней, сегодня шестой пошел, — кивнул Бобров.

— И что дальше? — спросил я. — Пока все это выглядит неприятно, но не такой степени, чтобы использовать слово «война».

— У нас есть четкие агентурные данные, что готовятся провокации с использованием тех самых бомб. И взорвутся они не на территории России.

— Сейчас не понял.

— Задача не нанести нам физический ущерб, — пояснил Бобров, — а испортить репутацию в глазах мирового сообщества. Все западные СМИ начнут писать, что бомбы взорвали мы. Начнется острый приступ русофобии.

— Шизофрения какая-то, — не удержался я.

— В таком мире мы живем. В Африке и на Ближнем Востоке они выкидывали такие фокусы не раз и не два, — пожал плечами генерал. — В Республике уже началась мобилизация. Туда через Польшу едут эшелоны с оружием. Разведка и генштаб пришли к консенсусу, что война начнется в любой момент.

— Но войны как таковой нет?

— Это не конец истории, — генерал позволил себе грустно улыбнуться.

— Я понимаю, все еще впереди.

— Не в этом смысле, — раздраженно махнул рукой Бобров. — Я не все рассказал о происшедшем.

— Вот как? Тогда продолжайте.

— Мы, как вы и сами догадываетесь, не заинтересованы во взрывах грязных бомб по обе стороны нашей границы.

— Так, и?..

— Мы послали спецотряды, чтобы изъять их.

— Это получилось?

— Отчасти, Яков Георгиевич, и не всегда чисто. Короче говоря, зарубежные СМИ исходят, простите мой французский, на говно с криками о русском вторжении в бедную беззащитную Карпатскую Республику. Теперь все. Политинформация окончена, спасибо за внимание.