Мастер печали
Шрифт:
Содар нахмурился:
– Из-за твоей руки тебя убьют, Аннев. А меч и топор не будут лежать без дела – они пригодятся тебе на тренировках. Кто знает, быть может, когда-нибудь ты покинешь Шаенбалу, и тогда прятать их больше не придется.
Аннев взял у Содара меч.
– Значит, ты назвал его Милость?
Содар кивнул.
– И как он работает?
– Вынь его. И если не хочешь лишиться отличных ножен – всегда вынимай, прежде чем пробуждать его магическую силу.
Аннев снова извлек клинок, на сей раз с опаской.
–
Аннев недоверчиво приподнял бровь:
– Это такой хитрый способ снова испытать мои способности?
Содар засмеялся:
– Просто попробуй.
Аннев пожал плечами и уставился на меч. Через несколько секунд напряженного вглядывания в клинок он посмотрел на Содара:
– А как проверить, получилось или нет?
– Водить пальцем по лезвию точно не стоит. Я обычно ощущаю, что запас моего кваира истощился. Появляется жажда или недостаток кислорода, как если бы я забыл вовремя сделать вдох.
Аннев кивнул, решив, что все понял, и священник положил на край стола хворостину.
– Разруби эту ветку.
Аннев, держа меч обеими руками, приблизился к столу. Осмотрев хворостину – длиною в фут, в толщину она не достигала и дюйма, – он с размаху ударил по выступающему концу ветки мечом. Второй конец хворостины подпрыгнул, и палка упала со стола на утрамбованный земляной пол.
Юноша бросил гневный взгляд на старика, который, прикрыв рот ладонью, изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица.
– По-твоему, это смешно?
Содар убрал руку, но на губах его по-прежнему играла улыбка.
– Это же артефакт, Аннев.
– Я знаю.
– Знать-то знаешь, вот только обращаешься с ним как с обычным мечом, а это не дело. Артефакт выполнен именно в такой форме затем, чтобы владельцу было проще представить себе его назначение. Милость мог бы иметь вид жезла, но тонкий плоский предмет – как клинок, например, – помогает вообразить острое лезвие куда лучше.
Содар поднял хворостину и снова положил ее на стол.
– Попробуй еще раз, но не пытайся разрубить ее, как клинком. Представь воздух, что окружает лезвие, и постарайся увидеть, как он рассекает дерево.
Аннев недовольно нахмурился, однако спорить не стал и прижал лезвие меча к ветке.
«Острый воздух… Но как может быть острым то, что не имеет формы?..»
Он снова полоснул мечом по хворостине – но ничего не произошло. Аннев поднял взгляд на Содара; лицо юноши было мрачнее тучи.
– Это попросту глупо.
На сей раз Содар и не думал смеяться.
– Попробуй одновременно с этим произнести имя глифа. Оно звучит так: gearaer.
– А сразу нельзя было сказать?
Содар покачал головой:
– Само по себе проговаривание глифов ни к чему не приводит. Мы используем глифы лишь для того,
– Но ты всегда их произносишь.
– Да, потому что слова подобны воде. Изливаясь из уст, они принимают форму сосуда, в который ты их направляешь, и потому они надежны. С мыслью же все наоборот. Мысли подобны воздуху… они переменчивы и вечно норовят улететь. Но стоит понимать, что слова, произнесенные вслух, начинаются с мысли, поэтому слово и мысль суть одно и то же, как кваир есть и воздух, и вода.
– Небесная влага, – понял наконец Аннев. – Значит, сначала я создаю слова в своем сознании, а потом придаю им форму, произнося их.
– Что-то в этом роде. Но не забывай: магия – это и наука, и искусство. Правила определяют форму, но все остальное определяет твое чутье.
Аннев сосредоточился, вызывая в уме нужное слово, а затем снова приставил лезвие к ветке и взглянул на Содара. Старик кивнул.
– Gearaer! – Аннев провел мечом по хворостине и нагнулся посмотреть, что из этого вышло.
Однако деревяшка упрямо лежала на своем месте, целая и невредимая.
Аннев выругался.
Содар взял хворостину и покрутил в руках. На поверхности виднелась едва различимая отметина. Содар вздохнул:
– Не расстраивайся, Аннев. Когда-нибудь все у тебя получится.
– Тресни мои кости! Вот почему я терпеть не могу уроки магии. Каждый раз – каждый! – одно сплошное разочарование. – Он в сердцах пнул охапку дров. – Почему рукой я могу пользоваться, а этим, – он потряс мечом перед лицом Содара, – нет? Это нечестно!
Содар сложил руки на груди:
– Что ты делаешь для того, чтобы артефакт соединился с твоей рукой?
Аннев пожал плечами:
– Ничего особенного. Я об этом даже не думаю, все происходит… как бы само собой. Просто я знаю, что в итоге должно получиться – оно и получается.
– Интересно.
Содар погладил бороду.
– Что тут интересного?
– Милость создал дарит, а значит, для пробуждения его силы нужно произнести глиф. Твоя рука – творение терранского ворожейного ремесла, поэтому у нее… скажем так, иной принцип действия. Я не мастер артефактов, поэтому не могу объяснить почему, но обыкновенно для этого нужен какой-то жест или другое движение.
– Точно, – вспомнил Аннев. – Глифоречение – это слова и мысли. В основе магии илюмитов лежит музыка. Терранцы используют жесты. – Тут он окончательно запутался. – Но постой, Содар. Ведь я вообще ничем из этого не пользуюсь. Моя рука просто работает… Как парализующие палочки, которые нам выдали сегодня на уроке в храме. Я тоже не думал, как они действуют, – просто пускал их в ход, да и все.