Мастер перекрёстков
Шрифт:
— Незабываемый день, говоришь? Этого не будет никогда!!! Я знаю, что ты не оставишь нас в покое. Ты будешь мстить!
Голт стоял перед Светлейшим и с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как страх на лице Князя сменялся отчаяньем и тоской. Даже Максиму стало жалко этого не очень молодого и не очень счастливого человека, прожившего всю жизнь в ожидании чего-то ужасного. Он осторожно поднялся, подошёл к этой странной паре и стал между ними.
— Голт, Князь говорит правду? Ты будешь мстить? — Спросил он.
Предок Светлейшего корявыми пальцами оторвал от себя небольшой бледный
— Голт, тебе задали вопрос.
— Буду ли я мстить? — Равнодушным тоном ответил предок. — Мог бы и соврать, но отвечу тебе честно — да, буду! Надеюсь, мне не надо объяснять почему?
Странно, странно всё это! Я сплю, я точно сплю, — думал Максим, — мне всего лишь надо проснуться и всё! Но ничего не менялось Да и не мог быть сон настолько реальным. Лекарь вспомнил, что для того, чтобы выяснить сон то, что происходит с ним, или явь, надо просто попытаться кто-нибудь почитать. Если это у него получится, значит, всё происходящее — дикая, невозможная, но реальность. Он пошарил глазами по камере и обнаружил пухлый томик в красном переплёте. Он уже знал, что каким-то непостижимым образом знает и язык и письменность этого загадочного мира. Рука сама потянулась к книге. Но реакция Голта оказалась неожиданной и страшной! Своей деревянной, шершавой рукой он схватил Макса за запястье и грозно заявил:
— Не сметь! Лекарь, ты лучше меня не зли, ведь у тебя амулета нет!
Лекарь не мог понять, что же такое произошло, почему это странное существо так взбесилось. Он попытался высвободить свою руку, но обнаружил, что хватка у Голта, как у бультерьера.
— В чём дело? — Испуганно поинтересовался он, изо всех сил стараясь скрыть свой страх.
— Не смей трогать мои вещи без спроса!
Галимат хихикнул — с повадками своего странного предка он был хорошо знаком. А Макс осторожно освободился от человека-дерева, встал и отошёл в сторонку, как будто это могло его уберечь от гнева этого монстра.
А Голт, взяв себя в руки, вдруг ровным и тихим голосом заявил:
— Вот ты, Галимат хранишь тетрадки, в которые мой подлый правнук записывал магические ритуалы, да? Думаешь, что тебе это пригодится? Глупости! Что ты знаешь о магии? Ничего ты не знаешь! Всё в этом мире связано между собой. Но то, до чего докопался мой правнук — это даже не магия — развлечения, — он ехидно рассмеялся, — детские игры. Вот, захочешь ты на врага своего болезнь наслать, что ты сделаешь? Ага, знаю: ветреный день, пшено, яйцо, соль, молоко и старинное заклинание, да? А мне ничего этого не нужно! Я обойдусь без этих мелких деталей. Что вы знаете о магии, дети?!
Макс внимательно рассматривал Голта и думал о том, что ему совершенно не интересно всё это. Хочется просто хлопнуть дверью и уйти отсюда на свежий воздух, где деревья — это деревья, а люди — это люди. Вся эта магия его совершенно не интересовала, он по-прежнему не верил во всё это и пытался найти логичное объяснение происходящему.
— Не найдёшь, пока не поверишь, — насмешливо сказал Голт, как будто услышав мысли лекаря.
Человек-дерево
— А ведь ты меня боишься! — Радостно крикнул Голт. — Боишься, не смотря на амулет! Но я готов заключить с тобой сделку, Галимат.
— С тобой? — В голосе Светлейшего прозвучал сарказм. — Какие могут быть с тобой сделки, если я не могу верить ни одному твоему слову?
Человек-дерево нахмурился, как будто Князь оскорбил его до глубины души, но ему удалось взять себя в руки.
— Галимат, ты должен знать, что я редко что-либо обещаю, но, если я даю слово, то всегда держу его! Ты можешь сейчас уйти, но тогда я не могу тебе гарантировать безопасность твоей единственной дочери.
Прозвучали эти слова угрожающе и убедительно. Макс увидел, как лицо Светлейшего исказила гримаса боли. Даже у самого сильного человека обязательно найдётся слабое звено! У Галимата этим слабым звеном оказалась его дочь. Он уже без страха подошёл к своему далёкому предку и сиплым голосом потребовал:
— Говори, чего ты от меня хочешь!
Голт весело рассмеялся, как будто ему только что рассказали смешной анекдот. Он потёр руки и вкрадчиво сказал:
— Галимат, я не прошу тебя, чтобы ты меня отпустил, потому что, ты сам знаешь, что не могу тебе обещать, что не стану мстить — слишком долго я копил обиду! Но я даю тебе честное слово, что дочь твою не трону, если ты принесёшь мне воды.
Растерянно и вопросительно Князь уставился на Голта, так словно понятия не имел о чём идёт речь! Его обескураженный вид вывел человека-дерево из себя. Он топнул ногой, от которой тут же отлетели кусочки коры, и капризно заявил:
— Воды, Галимат, воды из источника! Я должен перейти на следующую ступень!
Что всё это значит ни лекарь, ни князь не знали, но слова Голта прозвучали настолько убедительно, как будто он вбивал их в головы тяжеленным молотком. Существо, которое когда-то было человеком, нетерпеливо заметалось из угла в угол, потом остановилось и процедило сквозь зубы:
— Я уже был зверем, рыбой, птицей и насекомым. Теперь я — дерево, но срок вышел и, если я не выпью воды из источника, то я не смогу перейти на другую ступень, — он хихикнул, — для тебя, кстати, более безопасную. Я должен стать камнем!
Ничего не понимая, Макс решил, что дело это касается только этих двоих и направился к двери. Вдруг он остановился, резко развернулся и спросил:
— Голт, или как там тебя, скажи, а что за большого паука с человеческой головой я как-то видел на стене замка? Это был ты?
Существо внезапно задрожало, смех появился чуть позже. Голт веселился так, как будто попал на какой-то праздник. Его руки — ветки тряслись, как будто от ветра, а всё тело издавало жалобный скрип. Из-под коры выползали перепуганные жучки. Зрелище это завораживало и пугало одновременно. Макс не мог понять, что такого смешного он сказал. Наконец Голт успокоился и, слегка откашлявшись, сказал:
— Повеселил ты меня лекарь! Я же тебе объяснял, что не могу покидать это помещение, даже если здесь совсем не будет дверей — Его прапрадед постарался. Но я умею кое-что. Смотрите!