Мастер Рун
Шрифт:
Первые минут пять мы шли по узким коридорам, похожим на те, в которых я был раньше. Вокруг голый камень, лужи воды на полу и запах плесени. Потом коридоры начали расширяться, и я увидел первые признаки того, что катакомбы Ночного Хозяина, это не просто система подземных ходов для контрабандистов, а настоящий подземный город.
Мы вышли в широкий зал, где своды подпирали массивные колонны, высеченные прямо из скальной породы, и здесь уже было людно — десятки мужчин и женщин сновали туда-сюда, занятые своими делами, и никто даже не обратил внимания на двух пленников, которых вели через зал.
Вдоль
— Это главный склад деда, — прошептал Тинг, обернувшись ко мне и получив за это тычок в спину от охранника. — Тут хранят всё, что идёт мимо городских ворот и таможни, а потом продают втридорога, потому что никто не хочет платить налоги, а дед берёт за своё молчание и услуги процентов двадцать от стоимости товара, что всё равно дешевле, чем платить городу.
— Заткнись — буркнул один из охранников.
— Тут вообще всё делают, от оружия, до подделки документов. Даже не знаю, что тебе еще рассказать. — и снова получил тычок в спину.
Мы свернули в боковой коридор, и тут я увидел то, чего совсем не ожидал, жилые помещения. В нишах, вырубленных в стенах, располагались подобия комнат, отгороженные занавесками или деревянными перегородками, и в них жили люди, целые семьи с детьми. Я видел женщину, качающую младенца на руках, старика, чинившего рыболовную сеть, видел детей, игравших в какую-то игру на полу, используя камешки и палочки.
— Кто они? — спросил я тихо, и на этот раз охранник не одёрнул меня, видимо решив, что разговор всё равно ни на что не повлияет.
— Семьи тех, кто работает на деда, — ответил Тинг, и в его голосе послышалась какая-то странная смесь гордости и горечи. — Дед даёт им приют, кормит, защищает, и они платят ему верностью и службой, это как отдельный мир, где действуют свои правила, и многие считают, что тут жить лучше, чем наверху, потому что дед, при всей своей жёстокости, своих не бросает. Не то, что городские власти, которым плевать на простой народ.
Я вспомнил, что происходило недавно. Атака проклятых на город и знать, запершаяся в своих домах и не интересующаяся происходящим в бедных кварталах. Тут он был прав.
Постепенно обстановка начала меняться: коридоры стали шире и выше, стены украсились мозаикой, изображающей сцены охоты и пиров, на полу появились дорожки из плитки, рунические светильники. Я понял, что мы приближаемся к личным владениям Ночного Хозяина, месту, где он жил и правил.
Наконец мы дошли до конца коридора и вышли к ещё одной двери, за которой слышался гул голосов и какие-то странные звуки, похожие на рёв толпы. Охранник с шрамом постучал в дверь, она открылась, и нас втолкнули внутрь, в небольшое помещение без окон, с каменными стенами и полом.
— Сидите тут и не рыпайтесь, — приказал охранник. — Скоро за вами придут и поведут на арену, а там уж как боги решат, может выживете, а может и нет, но это уже не моя забота.
Дверь захлопнулась, и мы остались одни в этой каменной коробке, где не было ничего, кроме узкой щели в стене, через которую проникал слабый свет и доносился тот самый гул голосов, который я слышал снаружи.
Я подошёл к щели и заглянул наружу, и то, что я увидел, заставило
— Ого! Это мы чего, драться что ли тоже будем? — прошептал тут же сунувший свой нос вперед Тинг, рассматривая арену. — Я тут даже никогда не был. Слышал, что бои устраивают и всё.
— Практики дерутся? — спросил я у него.
— С ума сошел? — усмехнулся парень. — Они тут все сломают полностью. Не, такие как мы, обычные смертные. А это значит загон.
Тинг обернулся, оглядывая комнатушку.
— Нда, скудновато тут для тех, кто будет умирать на арене, хоть бы воды поставили, а то пить хочется сил нет.
— Смотри. — позвал я товарища по несчастью, так как на арене началась движуха и послышался громкий знакомый голос
— Господа практики, уважаемые гости, начинаем первое состязание вечера! — это был Орландо, его фигура появилась на возвышении сбоку от арены, где стоял длинный стол, заваленный свитками, монетами и какими-то предметами, которые я не мог разглядеть с такого расстояния. — Перед вами двое преступников, осуждённых Ночным Хозяином за воровство и убийство соответственно, и сейчас они получат шанс искупить свою вину кровью! Тот, кто выживет в течении следующих пяти боёв, получит свободу и десять серебряных монет на дорогу, а тот, кто падёт, ну что ж, боги примут его душу в своих чертогах! Ставки принимаются!
Охранники вытолкнули на арену двух мужчин: одного взрослого, черноволосого, в каком-то тряпье, и второго помоложе, худощавого парня чуть старше нас с кривой ухмылкой на лице. У него был бритый череп и больше я ничего особенного не заметил, таких людей на улицах города пруд пруди. Им под ноги кинули длинные ножи и на этом всё. Кто из них вор, а кто убийца было непонятно.
Удар гонга разорвал гул голосов, и бой начался. Взрослый, несмотря на кажущееся физическое преимущество, с воплем ужаса кинулся в сторону, пытаясь увернуться от парня, который сразу же пошёл в атаку, держа нож низко, двигаясь как опытный боец, медленно и методично загоняя противника к стене, отрезая пути отступления и не давая ему ни секунды передышки.
Мужчина метался по арене, размахивая ножом как попало и выкрикивая проклятия, пока не споткнулся о собственные ноги и не упал лицом в песок, и тогда второй прыгнул на него сверху, вцепился свободной рукой в волосы и дважды, коротко и жестко, всадил нож в основание черепа, прямо туда, где позвоночник соединяется с головой, и его противник дёрнулся, захрипел и затих, выплёскивая кровь в песок, который тут же стал темнеть, впитывая её.
Толпа взревела ещё громче, кто-то свистел, и кто-то аплодировал, кто-то проклинал победителя за то, что бой закончился слишком быстро и они не успели как следует насладиться зрелищем, и я почувствовал, как внутри меня поднимается тошнота, когда увидел, как охранники выволакивают тело за ноги, оставляя за собой кровавый след на песке, а победителя уводят обратно в служебные помещения.