Мастер силы
Шрифт:
И перекрестилась троекратно.
20
Отставной лингвист Сергей Владиленович за эту неделю преобразился. Двойственность и расплывчивость его фигуры и лица перестали бросаться в глаза. Весь он как-то подобрался и заблестел глазами не хуже, чем очками. Леденцову бывший текстолог напомнил пса, которого впервые спустили с поводка, но он всё равно жмётся к ноге хозяина. Не хватало для полноты образа только бешено виляющего хвоста. Увидев Емельяна
– А где ваш цербер?
– спросил Иван Иванович.
– Тётя Саша? Ночь отдежурила и сменилась.
– Мощная дама. На мой беглый взгляд, она должна оказаться компенсатором чудовищной силы. Жаль, нашего Александра не было, он бы прощупал.
– А вы разве сами не умеете?
– Только по внешнему виду, - развёл руки Портнов, - даром ясновидения не наделён. И никаким другим даром.
– А как же вы…
– Это отдельная история. Сейчас давайте разберёмся, как же вы. То есть как вам теперь быть. Вы делали все, как я говорил?
– Почти. Заснул очень быстро.
Леденцов обратил внимание, что Иван Иванович не сводит глаз со входа на больничный двор.
– Саню ждём?
– спросил Леденцов.
– Его. Ладно, давайте пока своими силами.
Обновлённый лингвист вцепился в рукав леденцовского халата, демонстрируя, что никуда он не уйдёт, и не надейтесь.
– Главное это здоровье, - сказал Портнов.
– Не улыбайтесь, банальные истины всегда верны. Поэтому они и банальны.
– Что само по себе есть банальная истина.
– Разумно. Давайте начнём с самочувствия. Представьте, что вы веселы, бодры и полны жизненных сил. Зажмурьтесь, это должно помочь.
С закрытыми глазами действительно оказалось проще. Емельян Павлович после секундного раздумья вообразил висящий в воздухе фонарик, луч которого накачивает его бодростью. Начал с головы, высветил в ней каждый закоулочек, потом методично прошёлся придуманным лучом по шее, плечам, груди… Когда через пять минут он открыл глаза, то почувствовал непреодолимое желание подпрыгнуть. Или спеть. Или выкинуть какую-нибудь ещё штуку.
– Чудненько, - сказал Иван Иванович, - а вы никакого сопротивления не чувствовали?
– Нет. Очень легко всё прошло.
Портнов обернулся к лингвисту и спросил:
– Помогал?
Тот виновато закивал.
– Сергей! Пока ваша помощь не нужна. И вообще, вы с господином Леденцовым ещё не слишком хорошо согласованы.
– Я просто хотел помочь господину… Леденцову.
Емельяну Павловичу не понравилась пауза перед его фамилией. "Да, господин!", "Нет, господин!". Какая-то "Хижина дяди Тома". Портнов тоже поморщился.
– Прошу вас, Сергей, - сказал Иван
Лингвист-усилитель вопросительно глянул на Емельяна Павловича, и тот автоматически кивнул. Только после этого текстолог Сергей резвой рысью направился в сторону приёмного покоя.
– Теперь то же самое, - попросил Иван Иванович, - но без помощи.
– А как он мне помогал?
– сказал Леденцов, закрывая глаза.
– Он же мысли мои читать не может.
– По глазам прочитал.
"Изысканные у него шутки", - подумал Емельян Павлович. Без усилителя дело пошло немного туже. Луч воображаемого фонарика то и дело словно натыкался на зеркало и отражался в случайном направлении. Тогда Леденцов мысленно увеличивал мощность свечения, "зеркало" разлеталось на невидимые осколки, но через несколько мгновений возникало на новом месте.
– Странно, - проговорил Емельян Павлович, продолжая эксперименты с "фонариком", - что-то мешает.
– Как именно? Сможете описать?
Леденцов подробно рассказал про "фонарик" и "зеркальце". Ивана Ивановича это приободрило.
– Очень удачный образ вы выбрали, - сказал он, - исключительно удачный. Теперь мы знаем, что это именно "отбойник".
– А кто мог быть?
– Мог быть другой "топор"… простите, другой мастер силы. То есть недоброжелатель. Но оказался мастер сглаза, то есть доброжелатель.
Иван Иванович пожевал губами.
– Осталось сообразить, кто из добрых чувств к вам мог навести всю эту порчу: арест, аварию, болезнь. Ваши родители живы?
– Да, но они очень далеко, в Сибири. Перезваниваемся-и то редко.
– Понятно. Друзья?
Емельян Павлович задумался. Какие у него могут быть друзья? Партнёры? Ага, конечно! Только зазевайся, и эти "друзья" из тебя дух вышибут. Нужные люди? Вряд ли. Катенька?
– Скажите, а это может оказаться женщина?
– Вряд ли. У женщины инстинкт сохранения в генах заложен. В двойной Х-хромосоме. А тут такое стихийное бедствие. Ладно, составьте на досуге список всех симпатизирующих вам людей, потом вместе поразмыслим. Хотя, в принципе, это может оказаться заезжий. Или специально заехавший… Александр, наконец-то!
Саня, который приближался к ним, вид имел помятый, а кое-где и порванный.
– Вы с кем-то дрались?
– спросил Емельян Павлович.
– Нет, - гордо ответил чтец мыслей, -успел спрыгнуть с балкона. Милый Иван Иванович, спаситель! А сегодня пива не наблюдается?
– По-моему, вы ещё с вечера не протрезвели. Разве можно так напиваться, соблазняя чужую жену?
– А разве можно в трезвом виде соблазнить женщину, мысли которой так и лезут тебе в голову? Если бы вы только знали, что все они думают о наших пенисах!