Мастер сыскного дела
Шрифт:
— Летом.
— Ишь вспомнили! — ухмыльнулся служитель. — Сколь время-то прошло, его уж, можа, и нету вовсе.
— Как нет, — встрепенулся Мишель, — когда приказано было держать его до опознания!
— Как же их держать, коли жара и оне в три дня тухнут? А ваш вона скока лежит! Такого возьмешь, он в руках весь будто кисель разваливается, хошь веревками его поперек связывай! Ране-то, при царе-батюшке, мы их в холодной на лед клали, а ноне его нету, вот оне и тухнут!
— Но-но, ты мне тут контрреволюцию
— Коли вы его личность знаете, так сами и глядите! — огрызнулся служитель.
— Да уж, голубчик, не в службу, а в дружбу, вы его сами поглядите, — попросил Валериан Христофорович.
Да и Мишель с ним согласился.
— Ну чего, пойдешь, что ли? — спросил служитель, снимая со стены керосиновый фонарь. — Али сробеешь?
Паша-кочегар, наклонившись, решительно шагнул вслед служителю в другую дверь, откуда, хоть и так продохнуть невозможно было, дохнуло мертвечиной.
Через минуту, белый как полотно, он вышел.
— Там он, я его по платью узнал!
Вслед матросу из двери, пнув ее ногой, выбрался служитель, неся в руках, будто дите, покойника.
Того самого, что явился за драгоценностями и был застрелен из толпы неизвестным злодеем, когда его Мишель наземь свалил.
— Ентот, что ли, ваш?..
Узнать мертвеца было мудрено, так он весь разложился. Сторож шлепнул тело на лавку, собрал у него на груди руки, поставил в изголовье горящий фонарь. Сказал:
— Нате, глядите.
И обтирая руки о бока, вновь пошел к столу, взял свой сухарь да стал его догрызать.
Валериан Христофорович, захлюпав и зажимая рот, стремглав побежал к двери.
— Вы там опознователей кликните! — попросил его вдогонку Мишель.
Во дворе под присмотром красноармейцев с винтовками переминались с ноги на ногу несколько извлеченных из клоак Хитровки урок, на коих Валериан Христофорович указал.
— Да пускай заходят все разом!
Хитрованские жители, погоняемые красноармейцами, потянулись в мертвецкую, где выстроились рядком пред лавкой.
Позади них встал Валериан Христофорович.
— Покойничка, что на лавке, видите?
— Ну...
— Узнаете?
Хитрованцы, не морщась, глядели на покойника. Им к виду мертвяков было не привыкать, может, они сюда, в мертвецкую, не по одному прохожему спровадили.
— Ну, что скажете?
Все молчали.
— Значит, не знаете такого? — сожалея, переспросил Валериан Христофорович.
Урки стали разводить руками.
— Ну коли так — тогда поехали, — вздохнул старый сыщик.
— Куда этоть?
— Как куда — в ЧК.
— А чего в Чеку-то? — враз забеспокоились хитрованцы.
— А того, что хотел я с вами добром дело сладить, да, видно,
И стал кликать красноармейцев.
— Что ж вы так-то, — загалдели наперебой урки. — Коли в вы сказали, что это вам надобно, так мы в с превеликим нашим удовольствием, разе мы когда супротив вас шли? Да мы для вас в лепешку! Зачем же сразу Чекой грозить?
Хитрованцы пошептались меж собой. Один выступил вперед.
— Кажись, признали мы его — Хлыщ это. Вон и ухо у него подрезанное.
И верно, одно ухо покойника было порезано надвое, а мочка и вовсе отсутствовала.
— Под кем он ходил? — спросил Валериан Христофорович.
— Ране под Михой Сиволапым, а после сам по себе.
— А с господами дружбу водил?
— Так всяко бывало.
— Но-но, вы мне тут воды не мутите, коль начали, так уж все говорите, будто пред батюшкой на исповеди! — прикрикнул для порядку Валериан Христофорович.
— Ну, морского ежа вам в клюз! — рявкнул Паша-кочегар так, что завсегдатаи Хитровки от его рыка вздрогнули и втянули головы в плечи. — Чего молчите, будто океанской воды хлебнули?!
— Якшался он с ювелиром одним, у которого ране лавка в Китай-городе была, — нехотя ответили хитрованцы, — навроде камни да золотишко ему сбывал.
— И где теперь тот ювелир?
— Кто ж то знает. Иные говорят, что давно преставился, а другие, что при новой власти служит.
— Как его звать-то?
— Известно как — Кацом кличут.
— Как? — не сдержавшись, переспросил Мишель.
А ведь знакома ему эта фамилия — Кац, уж не тот ли это, что при Гохране оценщиком состоит, да притом не раз и не два в Ревель ездил к Гуковскому!
Вот и выходит, что не зря они в мертвецкую заявились!..
— Ступайте теперь, да о чем узнали, никому ни полслова — не то худо вам будет! — пригрозил Валериан Христофорович.
Хитрованцы себя в другой раз просить не заставили, гурьбой повалили из мертвецкой.
— В расход их надобно бы, тогда уж верно они никому ничего не сболтнут! — недовольно проворчал Паша-кочегар.
— Да за что ж их в расход, коли они ничего предосудительного покуда не совершили? — укоризненно сказал Мишель.
— Да? А вы на рожи их гляньте — да ведь сразу видать, что душегубы они все как один! — категорически заявил матрос.
— Это еще доказать надо, — покачал головой Мишель.
— А тут и доказывать нечего, я их насквозь вижу, контру ползучую, — в распыл их, и всех дел!
— А кто ж вам тогда, милостивый государь-товарищ, помогать станет? — грустно поинтересовался Валериан Христофорович. — Да ведь без таких рож мы будто кутята слепые да глухие, как без них прикажете истинных душегубцев ловить?