Мастер тату
Шрифт:
– Какая честь, – пробормотал Кирилл, С ним творилось что-то странное – на лбу выступила испарина, во всем теле чувствовалась слабость, пальцы рук и ног дрожали. Если поначалу он еще прикидывал, как вышибить у Лики пистолет, то теперь ему было не до этого.
– Подумай, – сказала Лика. – Ведь Себастьян и есть тот самый маньяк-убийца, который убивает людей. Это ведь за ним ты гонялся все последнее время. Ведь это он тебе нужен. Здесь наши интересы совпадают...
– Замечание номер один, – ответил Кирилл. – Я помогу тебе его найти, а ты меня потом зарежешь. Мне такой расклад невыгоден.
– Я не сумасшедшая, – согласилась Лика. – Я полагаюсь на логику. А логика говорит: если в это верил Тигран, верил Макс, верит Себастьян... Почему я должна не верить? В конце концов, у меня будет возможность проверить – когда я соберу все двадцать два рисунка. Если что-то будет, хорошо. Если нет, то ведь частные коллекционеры еще существуют. И спрос на рисунки Тиграна Тевосяна еще не упал. А потом, – она повысила голос, – ты забываешь, что я не просто собираю эти рисунки. Я мешаю Себастьяну, который убил моего Макса. И я надеюсь помешать ему так, что он подохнет. Я делаю то, что должен был сделать Макс, – разве это безумие?
– Да, – прошептал Кирилл.
– Люди убивают из-за денег, – пожала плечами Лика. – Люди убивают из-за власти, убивают из-за религии, убивают вообще безо всяких причин, по пьяни – это считается в порядке вещей. Почему же, когда я убиваю в память о любимом человеке – ты не понимаешь?!
– Я вообще не понимаю убийств...
– Разве ты не убил Мурзика? И, кажется, еще каких-то совершенно незнакомых тебе людей?
– Это вышло случайно. Я был под кокаином...
– Любовь, если ты не знаешь, – наркотик еще покруче твоего кокаина.
– Не знаю, – сказал Кирилл, обхватив руками дрожащие плечи.
– Это твоя проблема, – Лика опустила руку с пистолетом: Кирилл явно уже не представлял угрозы. Она бросила ему шерстяной плед. – На, укройся. Тебе осталось мерзнуть еще часа полтора...
– Полтора часа? – Он вскинул глаза. – А что потом?
– Зависит от тебя. Примешь мое предложение поохотиться на Себастьяна – я вколю тебе противоядие, – она продемонстрировала Кириллу ампулу и тут же убрала ее в сумочку.
– Сначала ты сказала, что это всего лишь снотворное...
– Я не обманула тебя. Я просто не все сказала. Двадцать четыре часа назад я вколола тебе снотворное, а четыре часа назад – медленно действующее паралитическое средство. Если через два часа не ввести контрпрепарат, наступит полный паралич. И смерть. Но выбор за тобой...
– Какой тут, к черту, выбор?! Умереть через два часа или через неделю? Я не верю тебе больше ни в чем! И как ты сможешь мне доверять, если введешь противоядие? Как мы вообще сможем общаться – после всего, что ты сказала?!
– Без истерик, – холодно проговорила Лика. – Нормально будем общаться. Чтобы окончательно прийти в себя, тебе понадобится несколько дней и несколько ампул – за это время ты свыкнешься с мыслью, что зависишь от меня и ничего не можешь мне сделать. Иначе тебе придется слишком много объяснять своему начальству – а у тебя на работе и так куча проблем. Поэтому мы займемся Себастьяном,
– А потом ты убьешь меня и срежешь кожу со спины?
– Не все сразу. Требуется некоторое время, чтобы краска впиталась в жировые слои. И вообще, я не тороплюсь. Это Себастьян торопил Тиграна с проектом, а я – я спешу только расквитаться с Себастьяном. Главное – это, а остальное... Поживем – увидим. Но у тебя есть только полтора часа на размышления, – сказала Лика прежним холодным тоном. – Мне нужно сделать одно важное дело, я вернусь примерно через час-полтора, и ты мне скажешь о своем решении.
– Еще одно убийство?
– Лучше подумай о себе, а не о других, – назидательно заметила Лика. – Учти, телефон в квартире не работает, да ты и не доберешься до него.
Кирилл попробовал пошевелить ногой и понял, что Лика права. Он представил, как умирает здесь – полуголый, беспомощный... Отчаяние захлестнуло его. Отчаяние и злость. Злость, когда не можешь пошевелиться – все равно что крик, когда нет рта.
Лика ушла, и стук закрывшейся за ней двери прозвучал в ушах Кирилла как стук крышки гроба. Перед уходом Лика заботливо надела ему наручники на неподвижные руки, но мера эта оказалась ненужной – Кирилл мог пошевелить лишь шеей. Рот ему заклеили скотчем. Напоследок Лика укрыла его пледом и повторила, глядя в глаза:
– Полтора часа. Думай.
А ничего другого ему и не оставалось. Впервые в жизни целых полтора часа ничто не отвлекало его от мыслей – никакие посторонние раздражители. Он мог думать обо всем, не только о предложении Лики, не только о своей дурацкой жизни, которая так неожиданно была поставлена на карту...
Через полчаса он понял, что Лика практически посадила его на наркотик и предлагает еще несколько недель такой зависимости, а потом – неизбежная смерть. Или – смерть без унизительных недель.
– Н-нет, – замотал он головой, мысленно отвечая на предложение Лики.
Через сорок пять минут он решил, что ему предлагают стать помощником безумной убийцы, у которой руки по локоть в крови... Ему предлагают тоже сойти с ума.
– Нет! – сказал он.
Через пятьдесят пять минут он вспомнил то, что было до сегодняшнего пробуждения, – они с Ликой в постели, она двигается под ним, выгибается и стонет, целует горячо и влажно... Вспомнил – они с Ликой в троллейбусе, она плачет у него на плече... "Поживем – увидим", – сказала она. Не может же она быть сумасшедшей. Я знаю ее – она не сумасшедшая. А значит, все исправится, все наладится... Это у нее просто эмоциональный шок, это пройдет...
– Д-да, – тренирует он язык. – Я согласен. Да...
Через один час и десять минут он вспоминает, что рыдала она тогда в троллейбусе по поводу смерти Молочкова. Которого сама же и убила. Лживая сука! Тварь! Лучше не жить вообще, чем быть обязанным жизнью ей!
– Нет!
Через один час и пятнадцать минут: она рыдала тогда, потому что вспоминала Макса, погибшего из-за Молочкова. Это была такая глубокая рана, которая не затянулась до сих пор... Если женщина способна на такое сильное чувство... Это многое объясняет. Да еще и страх за свою жизнь... Если окружить ее теплом и заботой – все исправится.